Журнал КарауЛ.ру » Материалы за 15.11.2008

 
.::.

Про аиста.

Автор: Andreyka от 15-11-2008, 15:51, посмотрело: 1202

12
Купили знакомые знакомых знакомых собаку, системы «лысое жутко дорогое и страшное маленькое уеПище». 800 латов (около полутора штук баксов) отдали, за 2-хмесячное ЭТО размером с крысу. На радостях поехали на шашлыки, заодно крысу с природой познакомить, выгулять. Сели, выпили, шашлыки жарятся, лысая крысособака в траве рядом шароёПится, активно ищет разные какашки. В-общем, все довольны, счастливы. Тут прилетает аист, не спеша подходит к умиляющимся хозяевам (надо же, как птица людям доверяет!), хватает клювом крысопса и так же не спеша улетает.
ОФуевший отец семейства пытается догнать улетающие 800 латов, но,
естественно, безуспешно…
Так что будьте осторожны. Аисты детей не только приносят, но еще иногда и уносят…

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

талант

Автор: Andreyka от 15-11-2008, 15:39, посмотрело: 1182

9
Я всегда была чувственной и одарённой натурой. Я этого не ощущала, но моя родня утверждала, что я п#здец как талантлива, только они точно не знают – в чём именно. На всякий случай, меня отдавали во всевозможные кружки и школы, чтобы выяснить, где же зарыт мой талант. А в том, что он где-то зарыт — никто не сомневался. К моим двенадцати годам выяснилось, что талант у меня только один – п#здеть не по делу, и много врать. Причём, обучилась я этому сама и совершенно бесплатно. За это меня сурово наказали, сделали внушение, и в наказание отправили на одну смену в пионерлагерь «Мир», где я, вдобавок ко всему, научилась курить невзатяг, петь блатные песни, и воровать.
После того, как с моей жопы сошли последние синяки и следы папиного ремня, меня забрали из всех кружков и школ, решив, что я – бесталанный позор семьи.
И тут во мне внезапно проснулся талант.
Однажды утром я вдруг поняла, что я – богиня музыки. Музыка звучала у меня в голове, я её никогда раньше не слышала, и попыталась запомнить. Годы учёбы в музыкальной школе прошли для меня даром, к тому же мой папа выбил из меня последние мозги своим ремнём, и, если вы помните по какому месту бил меня папа – вы знаете, где у меня находятся мозги. Так вот, папа их выбил окончательно. Вместе с жидкими воспоминаниями о том, как выглядят нотный стан, ноты, и моя учительница пения Белла Дераниковна Эбред. Странно, но вот имя учительницы пения папа выбить так и не смог.

Ноты я записать уже не могла, а вот мелодию, звучавшую в голове, запомнила, и напевала её про себя до тех пор, пока она внезапно не оборвалась. А оборвалась она потому, что вошедшая в комнату мама стукнула меня по голове выбивалкой для ковров, напомнила мне, что воровское лагерное прошлое меня не отпускает, и с этими словами вытащила из-под моей кровати папину электробритву, которую я спёрла у папы с целью побрить свой лобок, который радовал мой взор тремя жидкими рыжими волосинами. В умной книге я прочитала, что растительность можно укрепить и увеличить, если её регулярно брить. В лагере я узнала, что моя лобковая растительность – самая жидкая и самая негустая. Если не брать в расчёт растительность неизвестно как затесавшейся в наш отряд десятилетней девочки Риты. У Риты её вообще не было. Мне стало обидно за свой лобок, и я приняла решение брить его каждые полчаса. Папиной бритвой. Воровкой я себя не считала, потому что у папы моего всю жизнь была борода, и брить он её не собирался. И вообще – эту бритву он сам спёр, когда работал кладовщиком на складе. Видимо, мама собралась её кому-то подарить, и обнаружила пропажу. А поскольку вор у нас в семье был только один – и это была я, пропажа была быстро обнаружена, а я – сурово наказана. Но речь сейчас не об этом.
Стукнув меня по голове, и тем самым оборвав звуки прекрасной мелодии, мама удалилась из моей комнаты, забрав бритву, а я, выждав пить минут, полезла в ящик с игрушками младшей сестры, и вытащила оттуда металлофон. Была во времена моего детства такая игрушка: доска с прибитыми к ней железными пластинрами. К доске прилагались молоточки. Х#яря этими молоточками по пластинам, можно было сыграть «Тили-тили, трали-вали» или «Чижик-Пыжик». Я, как три года проучившаясь в музыкальной школе, могла ещё дополнительно выбить из этой жемчужины советской игрушечной промышленности «Во саду ли, в огороде» и «Ламбаду». Папа иногда говорил, что за триста рублей в год он сам может сыграть оперу «Кармен» на губе и на пустых бутылках. Причём так, что сам Жорж Бизе не отличит от оригинала. А уж «Ламбаду» он вообще пропердит на слух, даже не напрягаясь. После чего всегда добавлял, что в музыкальных школах детей учат какой-то х#йне.
В общем, я извлекла металлофон, и наиграла на нём услышанную мелодию. Получмлось звонко и прекрасно. Но музыка – это ещё не всё. Требовались слова для песни. Слова я тоже придумала очень быстро. Зря, всё-таки, родня считала меня бесталанной. Песня выдумалась сама собой.
Меня не любит дед, не любит мать
За то что дочь их стала воровать.
Они все говорят, что я – позор семьи
Мне больно это знать, как не поймут они…
(тут шёл такой мощный на@бок по металлофону, и сразу за ним – припев)
ЧТО ВОРОВАТЬ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ГОЛО-О-О-ОД!!!
Потом шёл второй куплет сразу:
Моя мамаша постоянно меня бьёт,
А папа с мужиками пиво пьёт,
В такой семье мне остаётся лишь одно:
Я буду красть конфеты всё равно!
(БУМС! ДЫДЫЩ!)
ВЕДЬ ВОРОВАТЬ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ГОЛО-О-О-ОД!!!
В общем, песня была придумана, я её спела три раза и прослезилась, и теперь мне требовались благодарные слушатели. Маме её петь было нельзя, остатками выбитого мозга я понимала, что мама может меня сдать врачам на опыты, поэтому я, сунув металлофон подмышку, выбралась на лестницу, и позвонила в соседнюю квартиру. Открыла мне подруга Ленка.
— Ленка, ты любишь музыку? – Сразу спросила я у подруги, и показала ей металлофон.
— «Модерн Токинг» люблю. – Ответила Ленка, и с опаской покосилась на мой инструмент.
— Я сочинила песню, Ленка. – Пренебрежительно сказала я, и, плюнев на большой палец, лихо протёрла крышку металлофона. – О тяжёлой воровской доле. Ты будешь её слушать?
Ленка уже давно была наслышана, что я – отъявленная воровка с дурной наследственностью, отягощённой пьющим отцом и курящей матерью, и поэтому побоялась мне отказать, и впустила меня в квартиру.
Кроме самой Ленки там обнаружились ещё две какие-то незнакомые девочки, которые при виде меня почему-то съёжились, и прижались плотнее друг к другу.
— Вы любите музыку и песни о тяжёлой воровской судьбе? – Я в лоб задала девочкам вопрос, и они съёжились ещё больше. – Я, как вор со стажем, знаю в этом толк. У нас в лагере такое каждый вечер пели.
— В каком лагере? – Прошептала одна из девочек и с опаской посмотрела на мой металлофон.
— Да так, в одном лагере… — Туманно ответила я. – Под Дмитровом где-то. Нас туда ночью везли. Короче, вы меня слушать будете?!
Девочки, во главе с Ленкой, закивали головами, а Ленка даже пару раз хлопнула в ладоши.
Я расчехлила свой иструмент, поплевала на руки, покрепче взяла молоточки, и запела свою песню. Когда я кончила петь, и утих последний отголосок, Ленка икнула, и спросила:
— ты сама это сочинила?
— Да. – Гордо ответила я. – Воры всегда сами придумывают свои песни. Поэтому они всегда у них печальные. Вот послушайте.
И я спела им «Голуби летят над нашей зоной», подыграв себе на металлофоне. Девочки впечатлились ещё больше. Было очень заметно, что таких песен они никогда не слышали. Таких жизненных и печальных.
— Послушай, Лида… — Сказала вдруг Ленка, и несмело потрогала мой инструмент. – А можно мы тоже будем играть твою песню? У меня тоже есть металлофон.
— ну что ж… — Я нахмурила лоб. – Можно, конечно. Только металлофона больше не надо. Что у тебя есщё есть?
Ещё у Ленки оказался барабан, бубен и игрушечная шарманка. Такая, знаете, круглая штука с ручкой. Когда её крутишь, получается ужасно заунывная музыка. У моей младшей сестры была такая, и та всего за полчаса вынесла мне весь мозг этой шедевральной мелодией, после чего я снова начала грызть ногти, хотя отучилась от этого два года назад. С помощью психиатра.
Раздав всем троим инструменты, и предупредив о пагубном влиянии шарманки, я снова начала:
— Меня не любит дед, не любит ма-а-ать…
Здесь одна из девочек начинала яростно крутить шарманку, а Ленка один раз ударяла в бубен.
— За то, что дочь их стала ворова-а-ать…
Тут вступала вторая девочка, с барабаном. Она громко била в барабан, обозначив этим трагический момент моего морального падения, как она сама объяснила, и при это тоненько подпевала «Воровка Лида, воровка Лида…»
— Они все говорят, что я – позор семьи-и-и…
Снова жуткий звук шарманки, и погребальный удар в бубен.
— Мне больно это знать, как не поймут они!!! – тут я прям-таки заорала, и взмахнула рукой, чтобы обозначить бумс и дыдыщ.
По моему знаку одна из девочек стала крутить ручку шарманки с утроенной скоростью, Ленка затрясла бубном и завыла, а девочка с барабаном затряслась, и закричала:
— ВЕДЬ Я ВОРУЮ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ЖРАЛА НЕДЕЛЮ-Ю-Ю-Ю-Ю!!!
— Дура ты! – В сердцах выругалась я, и ударила девочку по голове молоточком от металлофона. – Ты в бумажку со словами смотришь вообще?! Вот манда, такую песню испортила!
Слово «манда» я выучила в лагере, и уже получила за него п#здюлей от папы. Значит, хорошее было слово. Нужное. Правильное.
Девочка, получив молоточком, затряслась, схватила бумажку, близоруко тыкнулась в неё носом, и заорала ещё громче:
— ВЕДЬ ВОРОВАТЬ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ГОЛО-О-ОД!!!
Ленка неуверенно стукнула один раз в бубен, и посмотрела на меня.
— Всё. Отперделись вы, девки. – Я прищурила глаз, и окинула тяжёлым взглядом свою рок-группу.
— И что теперь с нами будет? – Тихо спросила девочка с барабаном.
— Ничего хорошего. – Успокоила я её. – Музыкантами вам никогда не стать. Тут талант нужен особый. Кто не познал голода и лагерной жизни – тот никогда не станет талантливым музыкантом. Всё. Я ухожу.
С этими словами я забрала свой металлофон, воткнула за каждое ухо по молоточку, и с пафосом хлопнула дверью.
Дома я ещё несколько раз тихо спела свою песню, избегая бумса и дыдыща, чтоб мама не спалила, а через два часа к нам пришла Ленкина мать. Потрясая бумажкой, на которой был написан текст моей песни, Ленкина мама громко кричала, что по мне плачет тюрьма и каторга, что она запрещает Ленке дружить со мной, и что одну из девочек, которых я в грубой форме принуждала сегодня к извращениям, увезли сегодня в больницу с нервным срывом. Выпалив это на одном дыхании, Ленкина мама потребовала выдать меня властям. То есть, ей. И ещё потребовала, чтобы меня немедленно и при ней жестоко избили, изуродовали, и сунули мне в жопу мой металлофон, которым я покалечила психику её дочери.
Я подумала, что настал час моей смерти, и почему-то моей последней мыслью была мысль о негустых волосах на моём лобке. И о том, что они никогда уже не будут густы настолько, что мне не будет стыдно ходить в душ с Аней Денисовой из нашего отряда. У Ани всё было очень густо.
За дверью послышались тяжёлые шаги. Я зажмурилась и инстинктивно сжала сфинктер ануса. Дверь распахнулась, и послышался голос папы:
— Ну что, республика ШКИД, воровать заставил тебя голод?
— Я больше не буду… — Заревела я, рассчитывая облегчить свою смерть хотя бы исключив пункт засовывания металлофона в свою жопу. – Я больше никогда-а-а-а-а…
— Не ной. – Хлопнул меня по плечу папа. – Воровать не надо, если не умеешь как следует, а за песню спасибо. Я очень ржал.
— Тётя света хочет меня убить… — Я заплакала ещё горше. – Я сама слышала…
— Тётя света щас пойдёт на… Домой в общем. – Ответил папа. – И мама пойдёт туда же, прям за тётей Светой, если полезет тебя наказывать. А что касается тебя – то не ожидал, что у тебя всё-таки есть талант. Триста рублей потрачены не зря. Ну-ка, спой мне эту песню.
Я несмело достала металлофон, и тихо, запинаясь, спела папе песню о тяжелой воровской доле.
Папа долго смеялся, а потом принёс гитару и запел:
«Плыл корабль, своим названьем «Гордый» океан стараясь превозмочь.
В трюме, добрыми качая мордами, лошади стояли день и ночь…»
В комнату вошла мама, и открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не сказала. За спиной у неё замерла тётя Света, и они обе стояли, и молча слушали, как мы с папой поём:
— И не было конца той речке, края…
На исходе лошадиных сил
Лошади заржали, проклиная
Тех, кто в океане их топил…

…Так закончилась моя музыкальная карьера. Я никогда в жизни не написала больше ни одной песни, и в моей голове больше никогда не звучала незнакомая музыка. Видимо, мама сильно стукнула меня выбивалкой.
Зато песню про лошадей мы с папой поём до сих пор. Редко поём. Потому что редко видемся. А если видемся – то поём обязательно.
Соседка Ленка после того случая почему-то без экзаменов поступила в музыкальную школу, и сечас работает в детском саду. Учит детишек пению.
А самое главное – мой папа мной гордится. Потому что, как оказалось, один маленький талант у меня всё-таки есть.

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

выбор

Автор: Andreyka от 15-11-2008, 15:21, посмотрело: 1429

10
Девочка лет пяти-шести и её бабушка у киоска.
— Аня, выбирай, какую водичку тебе купить.
— Вот эту, в зелёной бутылочке.
— Эту? Да ты что, она же с красителями! Выбирай быстрее, нам уже ехать пора!
— Тогда вот эту.
— Эта мне не нравится, она сладкая слишком… Ну, будешь ты выбирать или так и будешь топтаться и в носу ковырять?!
— Ба, она не слишком сладкая… Она хорошая. Давай эту купим.
— Я же сказала – нет! Выбирай немедленно, или я вообще ничего тебе не куплю!
— Тогда сок яблочный…
— Сок яблочный не будем, от него изжога.
— Чего от него?
— Чего, чего… Живот заболит, вот чего! Ты долго меня мурыжить будешь с этим питьём? Вот, погоди, приедем – всё матери с отцом расскажу, как ты над бабкой издеваешься!
— Ну, тогда колу… Ба, давай колу, а?
— Здрасьте, приехали! Колу ей! А пива тебе не купить ещё в придачу?
— Ба-а.. А «Акву Минерале» можно?
— Ань, как ты мне надоела, ты себе не представляешь! Полчаса стоим у киоска, и ты выбрать не можешь! Избаловали тебя, мать моя, вот что я тебе скажу.. . Девушка! Дайте-ка мне вот эту бутылочку… Она с газом или без газа? А-а-а.. Тогда эту. Нет – лучше вон ту, с той стороны, с жёлтой этикеткой. Это «Новотёрская»? Нет, тогда не надо… Девушка, а который час? Ну, вот! Аня! Опять из-за твоих дурацких капризов опаздываем!

(c)hildegart

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

кастинг

Автор: Andreyka от 15-11-2008, 15:19, посмотрело: 1192

9
Реальный исторический факт:
Иван Грозный сватался к английской принцессе. Признанной красавице, кстати. Так как он к тому времени похоронил то-ли шесть, то-ли семь жён, английская королева отдавать свою родственницу большого желания не имела. Московскому посланнику, задание которого было оценить будущую царицу, показали толстую рябую служанку. Когда англичане узнали результаты кастинга, они о)(уели: «Лицом не очень, но сойдёт» — таков был вердикт русского боярина.
Засада, конечно, конкретная — не скажешь же посланнику, что ему не ту показали. Выручил случай: посланник сам узнал о подставе, втихаря подсмотрел, как принцесса переодевалась, и резко отсоветовал царю жениться на ней: «Худая и на лицо страшная» — Примерно так выглядела одна из красивейших женщин Европы в глазах русских.
Брак, разумеется, не состоялся.

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

17 уважительных причин жить за городом

Автор: Andreyka от 15-11-2008, 15:11, посмотрело: 1259

10
1. Картошка за городом лучше растет.

2. Там справочная на каждом углу, у каждого колодца.

3. Никто не перекроет улицу для проезда президента или других уважаемых людей.

4. Там больше вероятности стать первым парнем.

5. Там люди лучше, а главное — их практически нет.

6. Вас никто не зальёт сверху. Ну, разве что Господь Бог.

7. Ваши дети каждое утро могут бегать босыми ножками по свежевыпавшему навозу.

8. Живя за городом, можно танцевать, петь, сверлить, бить или любить жену или резать свинью после одиннадцати ночи. И никто тебе ни слова не скажет, вроде «Что это вы с женой режете свинью после двадцати трёх часов?!»

9. Вставать с петухами, держать петухов, кормить петухов и ложиться спать с петухами, — абсолютно не западло.

10. Деревенским девкам, в отличие от городских, есть в чём каждый день ходить на работу в поле или на дойку.

11. Чтобы оказаться дома, не надо подниматься на двенадцатый этаж. Достаточно всего лишь проехать двадцать километров.

12. Если жена не пустит домой, то можно отлично переночевать в бане.

13. Там молоко у бабок натуральное… Да у них там всё натуральное!

14. Коровье молоко можно хранить не в холодильнике, а прямо в корове.

15. Можно ездить за водкой на мопеде. Это классно!

16. За деревенскими девками не надо ездить на Тверскую. А можно ездить на мопеде. Это классно!

17. А ночью можно воров пострелять!

© 2008 «Красная бурда»

Категория: Хорошо забытое, Чтиво