Журнал КарауЛ.ру » Материалы за 27.04.2008

 
.::.

Семейная легенда

Автор: Andreyka от 27-04-2008, 17:51, посмотрело: 1173

1
Семейная легенда. Действующие лица — мои тесть и теща, но поскольку были
они тогда совсем юными, буду называть их просто по именам.

На дворе начало пятидесятых. Боря приехал покорять Москву из небольшого
южнорусского города. Юноша он всесторонне одаренный и очень
положительный, чтобы не сказать идеальный.

Студент престижного
техничекого вуза, сталинский стипендиат, профорг курса, спортсмен -
словом, если бы не пятый пункт, хоть сейчас на икону. Так же легко и
уверенно, как завоевывал высшие баллы в учебе и призы на соревнованиях,
он завоевал сердце Анечки, девятнадцатилетней студентки филфака, милой,
доброй и очень домашней девочки. Забегая вперед, скажу, что они прожили
вместе почти пятьдесят лет, и более гармоничной пары я никогда не видел.
Трогательный студенческий роман, походы на каток и в театр, долгие
проводы, споры о прозе Трифонова и поэзии Блока. Наконец Анечкина семья
решает, что пора бы на мальчика и посмотреть.

О семье чуть подробнее. В трехкомнатной квартире на Волхонке живет
девять человек: папа с мамой, бабушка с дедушкой, дядья, тети и сама
Анечка, всеобщая любимица, единственная дочь и внучка. Анечкин дед до
революции владел небольшой фабрикой и был, вероятно, незаурядным и очень
удачливым человеком, потому что в чехарде последующих событий сумел
сохранить не только свою жизнь и всех членов семьи, но даже кое-какие
остатки имущества, выраженные преимущественно в хрустале и фарфоре. Не
бог весть что, но на фоне всеобщей бедности впечатляет.

Глава семьи — не дедушка-фабрикант, а его жена Ирма Михайловна, Анечкина
бабушка. Боря впоследствии называл ее грандтещей. Женщина старой
закалки, в том возрасте, когда голова уже заметно трясется, но спина
по-прежнему пряма, язык остер, а ум ясен. Сквозь аристократические
манеры изредка прорывается местечковый акцент, который нисколько ее не
портит. Конечно, ее слово последнее во всех серьезных вопросах, и в
первую очередь — в вопросе о том, кто достоин и кто недостоин руки ее
драгоценной внучки.

Формальным поводом для Бориного визита стало незначительное, человек на
двадцать, семейное торжество. Гостиная полна родственников. За стол пока
не садятся, но на него уже выставлены все дедушкины богатства:
фарфоровый сервиз знаменитого кузнецовского завода (19 век), бокалы и
рюмки прямо с царского стола (в начале 20-х была распродажа дворцового
имущества, и дедушка ее не пропустил). Салаты в салатницах, селедка в
селедочницах, суп в огромной фарфоровой супнице. Можно снимать кино из
буржуйской жизни.

Ирма Михайловна ведет с Борей светскую беседу, эффективности которой
позавидовал бы любой следователь на Лубянке. Через пятнадцать минут она
уже знает всех Бориных родственников и всю Борину биографию, начиная с
двойки в первом классе. И поскольку эта двойка — самое страшное
прегрешение, Боря чувствует, что этот экзамен он выдерживает так же
блестяще, как и все предыдущие экзамены в своей жизни.

— Боренька, неужели вы только учитесь и сидите на собраниях? Скучно
ведь, надо как-то и отдохнуть, поразвлечься.
— Конечно, Ирма Михайловна. Я еще спортом занимаюсь.
— Да? И каким же?
— У меня второй разряд по волейболу и лыжам, первый — по шахматам и
спортивной гимнастике.
— Гимнастика? Это где на голове надо стоять? Я бы скорее умерла, чем
встала на голову.
— Ну что вы, Ирма Михайловна, это же так просто!
Боря встает и легко, почти без разбега демонстрирует стойку на руках на
краю стола. Тренированное тело вытягивается в струнку, элемент выполнен
безукоризненно, гости ахают, Анечка замирает от восторга. 10 баллов
ровно, Борис Крамер, Советский Союз.

Увы, интерьер квартиры несколько отличался от интерьера спортивных
залов. В верхней точке траектории Боря задевает ногой висящую над столом
тяжелую хрустальную люстру. Люстра обрушивается на стол, вдребезги
колотя кузнецовский фарфор и царский хрусталь. Сверху, добивая
оставшееся, валится Боря. Одним движением он довершил то, чего не смогли
сделать революция, нэп, эвакуация, Ягода, Берия и Гитлер.

Трехминутная мхатовская пауза. Тихой струйкой сыплются на пол осколки.
Апрельской капелью капает суп. Мама держится за голову, папа — за
сердце. Анечка выбирает между упасть в обморок и немедленно бежать от
позора в Арктику. Прочие родственники застыли в разнообразных позах, но
на самом деле все ждут реакции одного человека — Ирмы Михайловны.

Грандтеща не подвела. Боря говорил, что после этого случая зауважал ее
на всю жизнь. Она не высказала будущему грандзятю ни одного слова
упрека, а всю критику сумела обратить на себя. Она обернулась к мужу и
произнесла:
— Сема, и где была моя голова? Ну почему я не спросила про шахматы?

История повторяется. Спустя много лет я попал в дом Бори и Анечки в
качестве жениха их младшей дочери. Я был таким же, как Боря,
провинциалом и студентом технического вуза, хотя, конечно, не столь
блестящим. Я никогда не занимался гимнастикой. Зато в первый же вечер
решил продемонстрировать свое умение мыть посуду, и последние три
тарелки кузнецовского сервиза погибли от моих рук. И, конечно же, Анечка
не упрекнула меня ни одним словом.

После этого от дедушкиных богатств остались только несколько золотых
десяток, которые были припрятаны совсем уж на черный день — и, увы,
дождались этого дня на рубеже тысячелетий, когда были потрачены на
безумно дорогие, но уже абсолютно бесполезные лекарства сперва для
Анечки, а через год и для Бори. Светлая вам память.

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

мы пойдем другим путем

Автор: Andreyka от 27-04-2008, 17:43, посмотрело: 1596

0
В центре Москвы, в начале улицы Солянка есть небольшой магазинчик.
Торгуют канцтоварами и всевозможными расходниками для принтеров. На
стеклах магазина реклама: картриджи для принтеров HP, Epson, Canon
и т.д. Видимо, эта реклама привлекает в этот магазинчик народ, чтобы
сделать ксерокопию (в округе в основном офисы, турфирмы, страхконторы).
А ксерокопию там не делают! Прохожу я как-то с месяц назад мимо и
вижу на дверях объявление: КСЕРОКСА НЕТ.
Прошло дней пять. Иду мимо, смотрю: КСЕРОКСА НЕТ и чуть ниже маркером
приписано: НЕ БЫЛО И НЕ БУДЕТ (ну, думаю, достают их).
Прошло еще дней пять. Иду мимо, смотрю: КСЕРОКСА НЕТ, НЕ БЫЛО И НЕ
БУДЕТ и еще ниже приписка И ГДЕ ЕСТЬ МЫ НЕ ЗНАЕМ!!!!!(ну, думаю,
доканывают их).
Сегодня иду мимо, смотрю — старого объявления нет, висит новое:
КСЕРОКОПИЯ 1 лист 100 руб!
Ребята пошли другим путем!

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

Как я торговался в Китае.

Автор: Andreyka от 27-04-2008, 17:35, посмотрело: 1051

0
Первым делом я поехал покупать куртку. Приехал в торговый комплекс,
который находится рядом с Шанхайским музеем науки и техники – там есть
одежда лаовайских размеров. Походил, посмотрел, поотбивался от
назойливых зазывал, предлагающих всякие ролексы и футболки от Армани,
приглядел объект моих вожделений. Немаловажным фактором для меня было
то, что в этом магазине в тот момент не было покупателей – я очень
волновался, и зрители могли мне помешать. Я зашел в магазинчик.
Там у прилавка стояла девчушка, в углу сидел парнишка и болтал по
телефону. Я ткнул пальцем в куртку, девушка мне ее подала, я примерил.
Как на меня шита. И качество хорошее – плотный верх, пристегивающаяся
подкладка из толстой шерстяной ткани.
— Сколько?
— Тысяча юаней.
— Пятьсот.
Это была именно та цена, за которую я был готов эту куртку купить. И я
думаю, они были готовы ее по такой цене отдать. При этом еще и
радовались бы, что «развели» лаовая. Но девушка, конечно же, начала мне
рассказывать о потрясающем качестве, о том, что дешевле курток здесь
вообще нет, потом, глубокомысленно нахмурив лоб, потыкала в кнопки
калькулятора с таким видом, будто считала убытки, и выдала:
— Восемьсот.
Я ответил:
— Четыреста пятьдесят.
Девушка пару раз хлопнула глазами, но, похоже, не въехала – уж слишком
невероятным показался ей мой ход. Она опять поныла о тяжелой жизни в
Китае вообще и ейной личной жизни в частности и скинула еще:
— Семьсот.
Я ответил:
— Четыреста.
Она пару раз хватанула ртом воздух, как вытащенная из воды рыба, пытаясь
что-то сказать, потом ошарашено посмотрела на парнишку, который как раз
закончил говорить по телефону. Он почувствовал неладное, поднялся и
подошел к нам. Девушка опять посмотрела на меня, на него, опять на меня,
снова пару раз открыла и закрыла рот и, наконец, выдавила из себя:
— Шестьсот пятьдесят.
Я ответил:
— Триста пятьдесят.
Все. Ее мир разрушился. Осколки этой мировой катастрофы взорвали изнутри
нетренированный девичий мозг… Она жалобно залопотала что-то на китайском
парнишке. Тот выслушал ее и обратился ко мне на хорошем английском:
— Ты что, не хочешь взять эту чудесную, замечательную, потрясающую
куртку?!! Это же лучшая куртка, которую ты можешь найти в Шанхае!!!
Я ответил еще более экзальтированно:
— Я вижу, что это лучшая куртка в Шанхае, и я очень хочу ее взять!!!
Правда – очень-очень!!!! Эта куртка – моя мечта с самого детства!!!!!
— Почему же ты ее не берешь?!!
— Потому что я не готов заплатить за нее шестьсот пятьдесят юаней.
— А какая твоя цена?
— Моя цена (я подчеркнул интонацией слово «моя») очень высокая, выше
неба! — Я подмигнул ему и мило улыбнулся, продемонстрировав во всей
красе высокий профессионализм питерских стоматологов. — А цена, по
которой я готов купить эту куртку – триста пятьдесят.
— Ну нет, это невозможно! – Он изобразил возмущение настолько
естественно, что слышно было, как где-то там, на небесах, Станиславский
застонал от зависти. – Я, конечно, могу скинуть еще… Только потому, что
ты мне нравишься… Пусть будет шестьсот!
Я улыбнулся еще милее и сказал:
— Триста!
Парнишка оказался гораздо смышленее девушки: он впал в ступор сразу.
Девушка пропищала ему что-то дрожащим голоском и ушла в угол – наверное,
горевать об утраченной вере в человечество.
Парнишка похватал ртом воздух и, наконец, выдавил:
— Пятьсот пятьдесят…
Я не думал ни секунды – надо было добивать ошеломленного противника:
— Двести пятьдесят!
— А… А… (долгая пауза) Пятьсот!
— Двести!
Девчонка возмущенно залопотала ему что-то из угла, тыкая в меня пальцем
так, будто хотела пригвоздить на месте. Парнишка с трудом вернул глаза
из положения ближневосточных, навыкате, в дальневосточные и возопил в
праведном гневе:
— Но ведь ты же в самом начале был готов купить эту куртку за пятьсот!
— Но вы же не были готовы мне продать ее за пятьсот!
— Но теперь-то мы готовы!
— Да, но теперь я не готов! Я готов купить ее за двести. О’кей? Или
будем дальше торговаться?
Самое сложное для меня в этой ситуации было не расхохотаться. Боюсь,
сделай я так – и они выперли бы меня взашей. Но мне нужна была куртка.
— Мы не можем продать тебе ее за двести… — На парнишку жалко было
смотреть – он чуть не плакал. Я понимаю, что он мог бы продать мне эту
куртку и за двести – приблизительно так она и стоила с минимально
допустимой для китайского рынка наценкой. Но слезы в его глазах были
вызваны другим: его, китайца, торговца в х*ен знает каком поколении,
какой-то лаовай «разводил». Причем «разводил» так технично, что он не
мог придумать никаких контрмер. Вообще. — Что же делать, что же
делать?!! – вдруг запричитал он.
Эх, блин!.. Все мои беды – от гуманизма и человеколюбия…
— Слушай, — я наклонился и доверительно зашептал ему на ухо, – я знаю,
как можно решить эту проблему. Только тебе скажу, как другу…
— Как?!!
— Вот смотри: твоя цена сейчас – пятьсот, так? – Он обреченно кивнул. –
Моя цена – двести, так? – Он кивнул опять и шмыгнул носом.
Я взял из его безвольных пальцев калькулятор, повернул к нему дисплеем и
набрал: пятьсот плюс двести разделить на два. Получилось, как вы
понимаете, триста пятьдесят.
— Давай посередине между твоей ценой и моей, о’кей? И то – только
потому, что ты мне нравишься…
Он тупо смотрел на калькулятор и молчал. То ли не мог поверить, что я
вдруг проявил такую сверхъестественную доброту (он ведь уже записал
меня, по всей видимости, в дьяволы), то ли все еще горько оплакивал свою
судьбу, которая свела его с этим моральным уродом (со мной то есть).
Я встряхнул его за плечо: — О’кей? Договорились? Хао? («хорошо»
по-китайски)
Он долго и прерывисто вздохнул и прошептал: — Хао…
По-моему, девушка в углу плакала – то ли ей жалко было куртку, то ли это
были слезы облегчения оттого, что я, наконец-то, уберусь из их
магазинчика.

Парнишка был реально в шоке. Я это понял, когда расплачивался.
Обычно китайцы очень придирчиво разглядывают купюры, смотрят на них под
разными углами, на свет, корябают ногтем, особенно ушлые даже кладут на
стол, накрывают сверху тонкой рисовой бумагой и изо всех сил трут
монеткой плашмя – на бумаге проступает мудрый профиль Великого Кормчего.

Парнишка же взял мои три сотенные и один полтинник так, будто они жгли
его пальцы, и быстро засунул в стол. Молча упаковал куртку. Подал пакет
мне.
— Большое вам спасибо! У вас очень хороший магазин — я обязательно приду
к вам еще! Карточку не дадите?
Рука парнишки дернулась, было, по инерции за карточкой, но девушка,
наверное, прожгла его спину таким взглядом, что он аж поежился…
— А… Ты знаешь, карточки у нас закончились… Как раз… Сегодня… В
следующий раз дадим, хорошо?
Видно было по его глазам, что если я еще раз приду к нему, он даст мне
карточку, намазанную каким-нибудь китайским ядом. Причем особо
изощренным – чтобы умирал я долго и мучительно.
— Ну, хорошо, тогда увидимся! Спасибо еще раз! У тебя очень хороший
английский язык! – Я улыбнулся ему, повернулся к девушке, улыбнулся еще
шире. – Всего хорошего! У Вас очень красивые волосы!
На выходе повернулся, улыбнулся так, что аж заломило скулы, и помахал им
рукой: — До встречи! Я приду к вам снова, я клянусь!
Они не шелохнулись. Лица их были темны.

Сердце мое пело и ликовало (наверное, я все-таки действительно моральный
урод). Я понял, что мне начинает нравиться торговаться!

Я зашел еще в один магазинчик, чтобы купить себе несколько свитеров –
выходных и для дома, потому что зимой в Шанхае отопления нет. Выбрал
несколько штук, примерил, спросил цену, назвал свою. Пожилой дядька,
который там торговал, сделал свой первый ход на понижение цены, я сделал
свой. Дядька просек мою стратегию сразу. И, надо отдать ему должное,
оказался гораздо сообразительнее молодежи – опыт, наверное, сказался.
После еще одного осторожного хода (просто чтобы убедиться, не ошибся ли
он в моих моральных, а точнее, аморальных, принципах) он сразу сказал:
— Погоди, погоди! Твоя первая цена, по которой ты хотел купить, была
четыреста?
— Ага!
— А сейчас ты хочешь купить это за двести?
— Точно!
— Давай пополам, а? За триста отдаю!
— Как другу?
— Как брату!..
Я думаю, сказалось то, что рядом стояли две пожилые немки и один молодой
янкес и с интересом прислушивались к нашему диалогу, даже бросив
ковыряться в разложенных на прилавке шмотках. Дядька понял, что лучше от
меня быстро отделаться, пока остальные покупатели не врубились в то, что
происходит. Он так же, не глядя, швырнул мои деньги в стол, быстро
упаковал все и чуть ли не на руках бережно отнес меня к выходу из
магазина, приговаривая, что я его самый лучший и любимый покупатель, и
сердечно уверяя, что будет счастлив видеть меня снова. Визитку свою,
правда, при этом не дал. Тоже, наверное, закончились. Вот прямо сейчас…

Я окончательно пал морально, до уровня «ниже плинтуса». И безжалостно
растоптал души еще трех продавцов, купив себе по той же схеме кроссовки,
ботинки, несколько футболок и теплый халат, расшитый драконами.

Я вряд ли буду носить этот халат. Я купил его просто потому, что я люблю
торговаться…

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

дикие старушки

Автор: Andreyka от 27-04-2008, 17:23, посмотрело: 1119

0
Последнее время мне стали надоедать звонками милые бабушки, которые требовали от меня объяснений по поводу каких то лекарств или что-то в этом роде.
Протерпев данные звонки где то с месяц, я начала конкретно напрягаться.
И вот вчера на очередной вопрос «Божьего одуванчика»:
— Але, это аптека? Мне бы узнать про препарат.
Я, вскипев окончательно, учинила старушке допрос.
Я — Где вы взяли номер телефона?
Бабуся — Вот тут на коробочке. И радостным голосом диктует мой номер.
Я — Что за препарат? Бабуся послушно называет…
Я терпеливо объясняю, что я не аптека и препаратами не торгую, а мысленно вешаю директора фирмы за ноги. Я решила докопаться до сути.
По названию нашла фирму производителя в инете. Но, там моего телефона нигде указано не было. «Все чудесатее и чудесатее» — подумалось мне.
Сын, которого тоже изрядно достали бабушки, решил сходить в аптеку и посмотреть на ту самую волшебную коробочку…
Каково же было мое удивление, когда из аптеки, давясь от хохота позвонил сын и произнес фразу, после которой я впала в истерику.
Внимание!!!
— Мама, ты не поверишь!!!! (гомерический хохот в трубку). Они звонят по ШТРИХ-КОДУ!!!

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

Людям о Ледях

Автор: Andreyka от 27-04-2008, 17:15, посмотрело: 1282

0
Одна Леди заказала на завтрак сыр «Тет-де-муан», но ей принесли обычный «Костромской».
— Какое же вы быдло.. – сказала дворецкому Леди, откусив кусочек сыра. — Не мог потоньше порезать чтоле, баклан?
И дворецкий понял, что для Леди главное – утонченность.


Одна Леди пятьдесят раз упала в грязь по дороге домой.
— Леди! — ахнул дворецкий, открывая дверь.
— С головы до ног. – мрачно кивнула Леди.


Одна Леди всегда ковыряла в носу в перчатках.
Потому что холеные пальчики и ухоженные ногти – главный признак настоящей Леди.


Одна Леди стырила в государственном учреждении огнетушитель.
— Стильная штучка, вы понимаете? – объясняла она полисмену. – Стиль – это очень важно для Настоящей Леди.
Полисмен гладил ее по бедру и был с ней полностью согласен.


— Леди. Она настоящая Леди! – шептались Джентльмены. – Мы тут о сексе вовсю болтаем, а она молчит. Как будто не слышит.
— Слышит. Она покраснела, видите? – возражали другие Дженльмены
Леди действительно не слышала всех этих похабников. «… а потом я изобью тебя спиннингом и проколю тебе соски, раб!» — дописала она смс и укоризненно посмотрела на Дженльменов.
Джентльменам стало стыдно.


— Леди! Леди! – сказали Джентльмены одной Леди. – Как вы можете ездить верхом без седла? Это недостойно такой утонченной Леди, как вы!
— За кого вы меня принимаете! – возмутилась Леди. – В седле я. Просто седла под задницой не видно.
— Птьфуй! Стыдно, Джентльмены– возмущенно сплюнула леди и спешилась, чтоб продемонстрировать седло.
Лошадь облегченно вздохнула. Джентльмены смущенно, на поднимая глаз, пялились на зад Леди.

— Леди Виндзор и с ней опять какой-то мужик! – торжественно объявил герольд.
— Леди Виндзор, леди Виндзор… – перешептывались Джентльмены.
— Какой-то мужик, какой-то мужик… – перешептывались Леди.
— Леди Виндзор и с ней опять какой-то мужик! – повторно объявил герольд.
— Тихо, тихо!! – шикали все друг на друга.
— Леди Виндзор и с ней опять какой-то мужик! – в третий раз объявил герольд.
— Подожди, млин. – закричала Леди Виндзор из фойе. – Переобуваемся мы!!
— Настоящая Леди может себе позволить быть экстравагантной! – завистливо простонали Леди в зале.


— Что это за странную фигуру вы мне показываете? – поинтересовался Дженльмен у Леди.
— Это я вам Ф*к показываю. Средним пальцем. – пояснила Леди. – Просто я при этом еще и манерно отставляю мизинчик.


Джентльмен самозабвенно хлюпал своим пятичасовым чаем, не обращая никакого внимания на осуждающие взгляды Леди.
— Хорошая сегодня погода, не так ли? – спросила Леди и швырнула сахарницей в голову Джентльмена.
— Уыыыааайййяя! – взвыл Джентльмен. – Озверели вы, мэм, что ли?
— А что мне было делать? – тихо произнесла Леди. – Леди же не может делать резких замечаний за столом. Вы не передадите мне сахар?
Джентльмен поднял с пола два куска сахара и передал их Леди.
— Мерси. – недовольно пробурчала Леди. – Не могли что ли щипцами сахар с пола поднять?


— У настоящей Леди должны быть признаки ума на лице. – укоризненно сказал Джентльмен. – А у вас пудра только.
— У настоящего Джентльмена сейчас на лице травма будет. – пообещала Леди и выплюнула беломорину.

Категория: Хорошо забытое, Чтиво