Журнал КарауЛ.ру » Материалы за Июнь 2007 года

 
.::.

верный

Автор: Andreyka от 29-06-2007, 23:57, посмотрело: 1100

0
aaa: Сходим завтра в кино?
bbb: У меня девушка есть!!!
aaa: Я твоя девушка придурок обкуренный!!!!!

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

Починяем буки

Автор: Andreyka от 29-06-2007, 23:43, посмотрело: 1173

0
В пятницу вечером у меня случилась катастрофа. Умер мой любимый ноутбук. А мы же договорились с Лёшкой встретиться вечером в чате и ну, сами понимаете… Короче, трагедия надвигалась ужасненькая.
Что было делать? Я позвонила Андрюшке, нашему системщику с работы, и стала его просить Андрюшенька, помоги, типа, на всё согласна и так далее.
Он почему-то сказал, что просто обожает блондинок. Мне, конечно, было очень приятно, только показалось, что он как-то язвительно сказал… Ну, не важно.
Андрюшенька, говорю, делай же что-нибудь! А то личная жизнь горит!
Тогда он сказал, что сейчас попробует войти в меня дистанционно… Я ответила, что, типа, не против вирта, но не так же быстро! Да и Лёшка ждёт.
Он промычал ещё что-то приятное про блондинок и стал громко стучать по клавишам.
А потом вдруг сказал, что его айпишник не пролезет в мою проксю и как всегда всё через ж"пу…
Я не сразу поняла, что он имел в виду, но когда он добавил, что придётся потр"хаться… я сразу догадалась и поняла, что придётся… А чего не сделаешь для любимого? Любимого ноута.
Но мне не хотелось через ж"пу и я робко поинтересовалась, может, всё-таки через проксю? В ответ он стал орать, и ваще повёл себя так орально, что я поняла, что лучше помолчать, а то одной ж"пой мне не отделаться.
Ладно, говорю, Андрюшенька, я на всё согласна, только сделай, чтобы ноут работал. Он говорит, сейчас приеду. Ну, ясен пень, думаю, для такого дела надо приехать, не всё же виртом.
Но на всякий случай поинтересовалась, а как насчёт предохранения? Он ответил, что каспер у него уже стоит, и как приедет, мне зальёт.
Я подумала, ого! Может, он и правда неплохой парень? И каспер у него стоит… Ну, раз ему так невтерпёж, да с таким айпишником, ладно уж, пусть без предохранения.
Приехал Андрюшка быстро. И сразу к ноуту, на меня даже не взглянул. А я-то в пеньюаре… Спрашиваю ,Андрюшенька, как дела? Он отвечает, с хардом всё в порядке, Ну, я же в школе английский учила, и сразу догадалась, о чём он, и что каспер у него вери хард…
Но он тут же заявил, что у меня дрова кривые…
Вот я не поняла, это он про что? Нет у меня никаких дров. Про ноги, что ли? Так все мне говорят, что мои ноги ровные. Андрюшенька, говорю, что с дровами-то?? А он говорит да ничего, сейчас я тебе залью Да зальёшь, конечно, Андрюшенька, хоть прям сейчас, мне и самой уже как бы …
А он сидит, блин, да стучит по клавишам!
Андрюшка, говорю, давай уже скорее ближе к проксе!
А он говорит, что так колбасит-то проксю твою?
Да как же, говорю, раздразнил, а сам от ноута не оторвётся никак!
Короче, подошла я к нему, и села своей проксей прямо ему на коленку…
В общем, пацаны и девчонки, всё было замечательно. Айпишник у него просто класс, очень хард. Настоящий каспер. И в проксю все прошло отлично, и даже через ж"пу не пришлось.
И ноут заработал. Оказалось, у него просто какой-то проводок отпал.
А с Лёшкой мы так и не встретились. Сами понимаете, не до него было.

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

Восток дело тонкое

Автор: Andreyka от 29-06-2007, 23:35, посмотрело: 985

0
Адлер. Лето. Едем на экскурсию. Микроавтобус марки «Тоёта», нас 8 человек, за рулём хозяин «тоёты»— кавказец, он же экскурсовод.А на заднем стекле наклейка: "Продам автомобиль марки «Тойота» и телефон. Нас на бешенной скорости догоняет «Мерс»— за рулём тоже кавказец. Идёт разговор на скорости 120 км. в час.:
-Здравствуй, дарагой!
-Здравствуй!
-Машин продаёшь?
-Прадаю!
-Почём?
-8 000 долларов.
-Э, зачем так дорого?
-Э, она почти новый!
-Э, какой новый, тыже лудей катаешь… Давай за 7500 прямо щас возьму?
-Нэ, я экскурсию везу, они заплатили уже.
-Ладно, 7 800!
Пауза, наш водитель задумался, мы в панике…
-Нэ, позвони вечером!
-Какой позвони, я телефон нэ запомню!
-Гурама знаешь, на горе живет, ворота красные?
-Да.
-Я его сосед.
-Так ты брат Нурика?
-Да.
-Ладно, вэчером заеду.
«Мерс» растворяется впереди. Мы тихо радуемся, что нас не продали. Водила бубнит себе под нос:
-Всё равно сэгодня сделка нэ оформить— в ГАИ выходной, у начальника день рожденья…

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

Бабах

Автор: Andreyka от 29-06-2007, 23:27, посмотрело: 1029

0
Друг рассказал.
Есть у нас общий знакомый получивший имя по фамилии одного из диктаторов
Южной Америки, но история не про него, а про его батю. Кадровый военный
любящий искренней и чистой любовью все, что может сделать «БАБАХ».


Новый год в эру дикого накопления капитала и дефицита китайской
пиротехники. Коробочка из девятиэтажек, внутренний двор, все бегают
радостно размахивая бенгальскими огнями и паля из хлопушек. Папа
наблюдая все это из окна хмурится прихлебывая водку из хрустального
фужера.
— Сын, там в кладовке хрень стоит цилиндрическая. Бери ее, одевайся и
пойдем во двор.
С выражением неземного блаженства по центру двора устанавливается нечто
похожее на бочонок, поджигается бикфордов шнур.
— Валим.

40 сигнально-шумовых ракет взмывают в ночное небо Сибири, попутно
выстекляя несколько окон и вызывая бурю положительно-отрицательных
эмоций, восхищения и всеобщего молчания.
Затейников салюта искали около месяца, потом забыли, зря.

К следующему Новому году ПАПА подошел с доброй улыбкой и ящиком
непонятного содержимого, хранящимся в гараже.
Сразу после боя курантов ящик устанавливается в центре двора, солидно
приматываются провода и, предварительно проверив отсутствие людей в зоне,
укрывшись за будкой трансформатора, ПАПА нажал КНОПКУ.
Многие знают, что в советской армии есть специальные устройства –
«Имитатор ядерного взрыва»— это было ОНО.


Яркая вспышка света, взрывная волна и шумовое сопровождение в замкнутом
дворе произвело неизгладимое впечатление на все население микрорайона.
Начиная с третьего этажа и выше стекол просто не было.


Больше всего ночному салюту были рады в ближайшем магазине «Сделай сам»,
такого наплыва покупателей в январе у них никогда не было, нет и надеюсь
не будет.
ПАПА и в этот раз ускользнул от бдительного ока соседей, но семейный
совет раз и навсегда запретил устраивать салюты в городе, но это уже
совсем другая история…

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

хвост

Автор: Andreyka от 29-06-2007, 23:21, посмотрело: 1377

0
Письмо.
Одна знакомая семья из Петербурга просила привезти ей в подарок на новый год анальный хвост для брачной игры в лисичку. Изрыв все секс шопы Сохо и Валхамстоу, рискуя быть замеченным в секс — притонах пациентками и коллегами, я наконец нашел желаемый предмет эротических ролевых игр и отдав 45 фунтов, краснея и смущаясь преобрел таки этот чернобурый хвостищще с приспособлением для анального ношения.
Но сегодня утром тревожные вести о разводе супружеской пары достигли меня за океаном.
В связи с этим возник ряд вопросов :
1) что мне теперь делать с хвостом ?
2) если я все же решу подарить хвост , кому логичнее его преподнести , мужу или жене?
3) возьмут ли хвост у меня обратно в магазине?
4) как отнесется банк к моей кредитной истории заметив в истории покупок преобретение «Anal Fox tail, £ 45» в магазине «Sleazy world»
5) как отреагирует моя жена , найдя у меня в шкафчике анальный хвост, о котором ей было доселе неизвестно?
6) нужен ли нафталин для хранения хвоста в домашних условиях?
Пожалуйста, помогите!

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 
 

Молотобоец

Автор: Andreyka от 27-06-2007, 17:57, посмотрело: 1136

0
Перед чемпионатом по волейболу между институтами у нас были проблемы с
составом, много хороших игроков закончило вуз, новые пришли неплохие, но
несыгранные и не так много. Подвалил к нам тренер по боксу и говорит,
что пришел к ним в секцию бокса на первый курс студент камэсник, в общем
хороший боксер, но имеет он еще один спортивный непризнанный талант, а
именно у него очень сильная подача. Он рассказал, что когда был на
ремонте зал для бокса, они пошли в свободный волейбольный, так вот этот
студент подал все 25 подач и таких сильных, что никто их взять не смог,
как потом тот рассказал, он в свое время тренировал брата, который на
воротах стоял, а он бил ему по воротам футбольным мячом рукой!
Ну пригласили мы этого кремня, посмотреть, что за подачи такие. Подавал
он двумя способами, оба способа стоя без прыжка, но с необычной манерой
бил по мячу кулаком, первый способ прямо по мячу кулаком, мяч летел как
из пушки по непредсказуемой траектории, второй наотмашь кулаком, мяч тут
летел с закруткой сверху вниз, резко падая на стороне противника. Подачи
действительно были трудноберущимися, особенно наотмашь кулаком, после
приема такой подачи руки просто отрывало. В остальном он играл плохо, мы
немного подумали и решили все-таки взять, т.е. заявить такого самородка.
Чемпионат мы начали хорошо, команда неплохая подобралась, в общем всех
обыгрывали без особых напрягов, но боксера не выпускали, а потихоньку
натаскивали его на тренировках. Подошла одна ключевая встреча, с нашим
старым принципиальным соперником. Встреча на чужом поле выдалась
тяжелой, шли поровну, по партиям 2 на 2, последняя решающая партия до 15
очков и у нас случился срыв, короче никак не могли психологически себя
побороть и вот уже 4:14 просираем, считай все — слили, наша подача,
спасти нас может только чудо, тут кто-то вспомнил нашего боксера,
заменили его на подающего, и тут началось.
Поливал он как из пушки, игроки от его ударов вылетали как кегли в
кегельбане, причем он с каждым разом он усиливал подачу, последние
подачи боксер подавал наотмашь, размахивая кулаком аж на 360 градусов,
как молотобоец. Счет подошел к отметке 13:14, команда наших оппонентов
вся переругалась, и молилась на то, чтобы наш молотобоец ошибся. Наш
ударник дал по мячу и вдруг раздался необычный звук, что-то гулко
пукнуло и мяч вместо резкой траектории как-то медленно полетел и
плюхнулся на сетку и на нашу половину. Упал и не отпрыгнул от пола. Наши
оппоненты и весь зал взорвался в радостном экстазе, мол, они победили.
А вот хрен-то, мы апеллировать, мол, мяч-то на%бнулся, поэтому и не
долетел, но игра-то была на чужом поле, да еще в такой ситуации, когда
трибуны ревели, что-либо оспорить было тяжело. К тому же наши соперники
%овнились, махали руками и не соглашались на спорный мяч, судья был
тряпкой, не знал как поступить, он понимал, что на чужом поле надо
действовать без последствий и лучше отдать победу большинству. Это
понимали наши соперники и нагло начали давить, хамить и цепляться к нам.
Но они не знали, что наш ударник — кмс по боксу, и вот тут зря они ткнули
его, тот тут же отправил в нокаут сразу троих самых наглых, потом тех,
кто подбегал вступиться за товарищей, и болельщиков из зала, они отлетали
как кегли и тот с удовольствием вышибал их, раздавая свои сухие «подачи»
без мяча направо и налево.
Встреча закончилась скандалом, в милиции, потом нас еле оставили в
чемпионате, да что там — могли и из института, чуть не вытурили, но все
обошлось, а вот молотобойца дисквалифицировали, несмотря на наши
протесты. Переигровочный матч с этим институтом мы выиграли, никто из
соперников даже слова нам не сказал, финики и клепки на бровях возимели
воспитательное действие. Этот чемпионат мы выиграли, к сожалению без
молотобойца. Больше выигранных чемпионатов на моей памяти не было.
Боксер, понятно, обиделся тогда и плюнул на волейбол, пошел обратно в бокс
и много пользы для вуза принес. А наши тренера-волейболисты почему-то
запомнили его и жалели, что такого кремня упустили, и медаль того
чемпионата по волейболу все равно ему вручили, так как заслужил. :)

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

О суровых жителях сурового города Челябинска

Автор: Andreyka от 27-06-2007, 17:49, посмотрело: 1165

0
Челябинские мужики настолько суровые, что не пьют кофе, а жрут его ложкой из банки

Челябинские наркоманы настолько суровые что вместо уколов ставят себе капельницу

Челябинкие админы насколько суровые, что пользователи предпочитают работать на счётах

Челябинкие админы насколько суровые, что общаются и качают порнуху по телеграфу

Челябинские коммунисты на столько суровые, что отмечают День рождения Ленина каждый день!

Челябинские хоккеисты настолько суровые, что играют ломами

Челябинские школьники на столько суровые, что не курят на переменах, они жуют сигареты прямо на уроках

Челябинские террористы на столько суровые, что взрывают себя дома, от нетерпения

Челябинские комары на столько суровые, что сосут кровь даже у себя

Челябинские женщины настолько суровые, что пользуются вместо тампонов камышами

Челябинские младенцы настолько суровые, что жрут яблоки не дожидаясь первых зубов

Челябинское пиво настолько сурово, что превышает по крепости медицинский спирт

Челябинские сантехники настолько суровы, что пьют из унитаза

Челябинские раки настолько суровые, что когда их варят, остаются зелёными

Челябинские дятлы настолько суровы, что выдолбили 2 станции метро

Челябинские велосипедисты на столько суровые, что никогда не переключаются с передачи 3/8

Челябинские зоофилы настолько суровы, что е..ут даже плюшевых мишек

Челябинские мужики настолько суровы, что вытирают ж…пу наждачной бумагой

Челябинские мужики настолько суровые, что прибивают к деревьям не скворечники, а собачьи будки

Челябинские геймеры настока суровые, что устраивают сетевые побоища на 8-ми битных приставках

Челябинские киллеры настолько суровы, что делают 10 контрольных выстрелов

Челябинские миньетчицы настолько суровые, что у челябинских мужиков простыни всасываются в задницу

Челябинские мужчины настолько суровы, что бреются фрезерными станками

Челябинские комбайнеры настолько суровые, что косят лес

Челябинские космонавты настолько суровы, что выходят в открытый космос поссать

Челябинские бабки настолько суровы, что им в автобусе уступает место даже водитель

Челябинское быдло на столько суровое, что покупает семки вёдрами

Челябинская порнуха настолько сурова, что ее запретили в Германии

Челябинские родители настолько суровы, что заставляют детей смотреть телепузиков до 18 лет

Челябинские медсестры настолько суровы, что х…й их знает, сестры это или братья

Челябинские доярки настолько суровы, что челябинские быки прячутся в лесах

Челябинские гаишники настолько суровы, что остановили кортеж президента

Челябинские дизайнеры настолько суровы, что рисуют в MS Paint

Челябинские парикмахеры настолько суровы, что к ним ходят в шлемах

Челябинские оверклокеры настолько суровы, что разгоняют музыкальные центры

Челябинские мужики настолько суровы, что Чак Норрис признал себя челябинским мужиком

Челябинские влагалища настолько суровы, что кусают гинекологов за пальцы

Челябинская трава настолько суровая, что на ха-ха пробивает даже соседа за стеной

Челябинские рэперы настока суровы, что ездят с выступлениями на корпоративы Куклусклана

Челябинская водка настолька сурова что ее запретили в 190 странах мира как ядерное оружие

Челябинские налогоплательщики настолько суровые, что в налоговой стоит автомат, выдающий деньги

Челябинские меломаны настолько суровые, что Сергей Шнуров на концертах в Челябинске не ругается матом

Челябинские мужики настолько суровы, что вместо вентилятора пользуются турбиной от самолета

Челябиснкие эмо настолько суровы что пи…дят гопников

Челябинские флюгеры настолько суровы, что указывают направление ветру

Челябинские сатанисты настолько суровы, что Сатана боится приходить на их вызовы

Челябинский отбеливатель Ас настока суров, что тетя Ася е…ала в рот приезжать

Челябинские металлурги настолько суровы что подкуривают прямо от мартеновской печи

Челябинские пачтальоны настолько суровы, что сами кусают всех собак за задницу

Челябинские фанаты настолько суровы, что обыграли сборную Японии по карате

Челябинские студенты настолько суровые, что военком сам от них бегает

Челябинские конфеты настолько суровы, что их запивают водкой

Челябинский цирк настолько суровый что в него продают билеты не на вход а на выход

Челябинский попкорн настолько суровый что из него строят фундамент

Челябинские рэперы настолько суровые, что во всём мире их рэп признан шансоном

Челябинские курильщики настолько суровые, что вместо обычных сигарет они курят трубы на заводе ЧТЗ

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

спасибо

Автор: Andreyka от 27-06-2007, 17:41, посмотрело: 1076

0
Затеял я тут в спальне ремонт, начал с демонтажа кладовки для увеличения
жизненного пространства. Делалась она лет 15 назад, дров тогда не жалели,
бруски использовались 10х10, полки соответствующие — 10-15 трехлитровых банок
каждая выдерживает. Значит, ломаю помаленьку, супруга начала выносить на улицу
к мусорке, чтобы не мешались под ногами. Возвращается первый раз, говорит,
мужик какой-то хватанул пару брусков и потащил куда-то. Возвращается второй
раз, говорит, мужиков уже двое. Так и носят: она из дому, они домой. Устала,
бросила. Доломал я, значит, каркас, взял доски, понес. Картина маслом: какой-то
дедок подогнал «четверку» и закидывает короткие доски в багажник, длинные на
крышу. Подношу солидную порцию, думаю, сейчас «спасибо» скажет. Дед на меня
смотрит:
— Ты хозяин?
— Hу, я.
— А гвозди почему не повыдергивал?!!

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

Бессмертие

Автор: Andreyka от 27-06-2007, 17:33, посмотрело: 862

0
Патриарх-Президент проснулся в отвратительном настроении. То есть, собственно, не проснулся, потому что и не засыпал вообще, а просто решил: пора вставать. А раздражение, копившееся всю бессонную ночь, к этому моменту достигло максимума.
Подняться самостоятельно Патриарх-Президент не мог – сил не хватало, да и ранг не позволял. Ещё чего – чтобы глава огромной Державы, раскинувшейся почти от Балтики до Урала и от Хибин почти до Кавказа, нелепо кряхтел, ползал под кроватью в поисках тапок, пусть и расшитых золотом, натыкаясь вместо них на, допустим, ночной горшок, пусть и украшенный изумрудами.
Нет, такое даже представить себе невозможно. Да и исполнить всё это Его Святопревосходительство, по крайней дряхлости, нипочём не сумел бы.
К тому же никаких тапок под кроватью не водилось. И горшка тоже – ночные естественные надобности Патриарх-Президент отправлял по мере их возникновения. СЖОРК – Система жизнеобеспечения релаксационного комплекса (то бишь кровати) – предусматривал буквально всё и, слава Отцу и Сыну, никогда не глючил.
В отличие от систем ЦУПа – Центра управления погодой. Тут время от времени что-нибудь, да случалось. Вот и в эту ночь погода над Резиденцией вдруг испортилась. Конечно, во всей Державе не существовало ничего совершеннее (если не считать СЖОРКа), чем КИР – Комплекс изоляции Резиденции от внешней среды. Но Патриарх-Президента мучили мысли о Проекте, заснуть не удавалось, поэтому часа в три ночи он поднатужился и шевельнул мизинцем левой руки. Встроенный в сустав пьезоэлемент привёл в действие аудиоканалы, и Патриарх-Президент приготовился слушать настоящих цикад или, может, лягушачий хор, чтобы тогда уж забыться до утра… А вместо этого – мощный удар по барабанным перепонкам! Ракетно-космическая атака? Теракт? Сейсмическое нападение?

Хотя нет, не трясёт. Патриарх-Президент из последних сил шевельнул мизинцем правой руки и увидел на вмонтированной в потолок видеопанели гигантскую молнию, раскинувшую ветви на полнеба. И сразу же – повторный ба-бах!!! И ещё, и ещё!..
Разболтались они в ЦУПе. Спохватились, конечно, – довольно скоро всё прекратилось, но цикады так и не подали голоса, не говоря уж о лягушках.
Ну, спохватились не спохватились, а наказание неизбежно. Это принцип, и раздражение тут не при чём. С эмоциями необходимо справляться, Патриарх-Президент за свою долгую жизнь привык держать себя в руках.
В общем, пора вставать. Он растопырил пальцы правой руки, импульсы пяти пьезоэлементов просуммировались, на пульт дежурного адъютанта поступил сигнал срочного вызова.
– Здравия желаю, Ваше Святопревосходительство!
Адъютант по-белогвардейски дёрнул головой сверху вниз, щёлкнул каблуками, затем бесшумно приблизился к кровати, склонился, приложился губами к левой руке Патриарх-Президента, полувыпрямился и добавил звучным баритоном:
– С добрым утром, Пётр Петрович…
– Говна пожуй! – прорычал Патриарх-Президент через имплантированный в нижнюю челюсть микродинамик.
– Служу Державе! – снова вытянулся в струнку адъютант.
П.П. постарался подавить безотчётную неприязнь. Почему это, подумал он, вид этого адъютанта всегда наводит на мысль о копрофагии? Форма рта у него такая, что ли?
– Служи пока… Ну, хватит болтать. Начи-най.
Завертелась стандартная утренняя церемония. Спальня заполнилась людьми в тёмно-серой униформе. Несмотря на многочисленность, они не мешали друг другу, ибо действовали по идеально составленному Регламенту и обладали высочайшей квалификацией. А уж в верности и рвении персонала Резиденции сомневаться и вовсе не приходилось: в соответствии с идеями П.П. при поступлении на эту службу всех подвергали биохимической кастрации. На добровольной основе, конечно. Считалось, что люди, согласившиеся на такое, ни валять дурака, ни, тем более, изменить не способны.
П.П. отсоединили от СЖОРКа, умыли и умаслили, его щеки и подбородок деэпилировали, ротовую полость освежили, все биолого-медицинские процедуры провели – прослушали, промерили, прокололи, промассировали, – все импланты протестировали, какие надо, перепрошили, аккумулятор, вживлённый в районе селезёнки, подзарядили. В общем, всё сделали, как положено.
Затем драгоценное тело облачили в просторные бело-золотые одежды и обули в мягкие чуни из ангорской шерсти. На голову водрузили умеренно густой светло-русый парик. После этого П.П. ловко пересадили на ПП-интромобиль, предназначенный для перемещений по Резиденции, и подключили к системе жизнеобеспечения. Уникальное транспортное средство открытого типа могло ездить на мягком колёсном ходу, а могло и шагать на шести выдвижных многосуставчатых ногах.
Люди в тёмно-сером словно испарились. Только дежурный адъютант ждал распоряжений.
Выдержав для внушительности небольшую паузу, П.П. каркнул:
– Генерал-коменданта!
– Генерал-коменданта… – прошелестел адъютант в микрофон, приколотый к лацкану.
Генерал-комендант Резиденции появился мгновенно.
– С добрым утром, Пётр Петрович! – умильно произнёс он.
После подзарядки и прочих процедур П.П. чувствовал себя немного бодрее. Ему хватило сил, чтобы дёрнуть ладонью вверх как раз в момент, когда комендант поднёс к ней губы. Получился не слишком болезненный, но неожиданный и многозначительный удар.
– Разболтались, – констатировал П.П. – Что за несанкционированные грозы на объекте? С ума сошли? В холодильник захотели? Отвечать.
– Сбой в локальной атмосферной подсистеме L17, Ваше Святопревосходительство, – доложил генерал-комендант, приняв стойку «смирно». – Неисправность устранена, виновные наказаны.
– Кто наказан? Как наказан? Отвечать.
– Дежурная смена переведена в ассенизационную группу сроком на тридцать дней, Ваше Святопревосходительство! С соответствующим добровольным холощением.
– Тридцать дней отставить, – приказал П.П. – Всех бессрочно. Начальника ЦУПа и всех заместителей туда же. Тоже бессрочно. Немедленно. Заменить из резерва. В следующий раз ты лично туда же отправишься. Всё. Выполнять.
– Служу Державе! – отчеканил генерал-комендант и покинул спальню.
П.П. снова замер, как будто задремал. Адъютант выдержал установленные Регламентом три минуты и спросил:
– Кого прикажете на утреннюю молитву, Пётр Петрович?
– Тебя не спросили, говноед! – огрызнулся П.П., а сам подумал: «Плохо. Не справляюсь с эмоциями. Сдаю, что ли?…»
Ещё немного помолчав, он сухо приказал:
– Советников. Всех четверых.
И, совершив необходимые действия пальцами руг и ног, покатил в сторону внутренней часовни. Охрана в светло-сером, отделившаяся от дверей спальни, бесшумно сопровождала Патриарх-Президента. Сзади неслышно печатал шаг дежурный адъютант.

– …Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, и Великого Единого Сущего, и Всеобщей Матери, и Вседержителя Непознаваемого – аминь…
Патриарх-Президент завершил утреннюю молитву.
– Аминь… – откликнулись Советники, стоявшие у него за спиной, все, как один, в чёрных костюмах с искрой.
– Аминь… – хрустально пропел невидимый хор.
В часовне царил полумрак. Пахло благовониями. П.П., как всегда после завершающего «аминь», почувствовал себя неуютно. Он развернул ПП-интромобиль, Советники поспешно расступились, освобождая шефу путь к выходу.
– Пётр Петрович, – зашептал в ухо П.П. подскочивший адъютант, – Советник Хламов просит беседы с глазу на глаз.
– Чтоб его, – ругнулся П.П. – Чёрт с ним, прости Господи, после завтрака пусть останется. Скажи – пять минут. Потом – всех в Малый зал совещаний. А сейчас – все завтракать. Выполнять.
Завтракали, как обычно, в Закрытой столовой. П.П. не одобрял роскоши, поэтому Советникам подали по яйцу всмятку и по тарелке шпината. Сам П.П. запустил подсистему питания, встроенную в ПП-интромобиль. В организм потекли питательные вещества, их организма – отходы.
Раздражение прошло, П.П. справился с ним. Но – не без труда, и от этого печалился. Да и вообще печалился.
«Да, – думал он, – сдаю. Факт. Мозг ясен, а вот эмоции мешают. По-стариковски это… И устаю сильно. На покой бы… Куда там, просрут Державу… Значит, Проект. Сколько ж тянули они с Проектом… Всё, хватит! Боятся, насквозь ведь их вижу…»
П.П. с неудовольствием оглядел Советников.
«Артюхин… О власти мечтает, всё под себя подмять. Смерти моей ждёт, и чтоб с Проектом не успеть. Потому что если успеть – никакая смерть не страшна. Мне. И Державе. А ему, засранцу, – как раз смерть. У, сволочь, губы узкие, зрачки, как грифеля карандашные…
Иванов… Педераст он, что ли? Или наркоман? Вообще ничего в глазах, туман один. Ничтожество… Но хитрожопое… Артюхина натравить, пусть прощупает втихаря…
Чукин… Животное. Лишь бы нажраться от пуза – вон какое наел, да водки с коньяком натрескаться, да бабу оприходовать. Гадость, гадость… В тарелке вилкой едва ковыряет – видать, специально позавтракал заранее… И глаз не поднимает… Не люблю…
Хламов… Вот же хорёк. Всё к себе, всё к себе. Кулак. Деньги, деньги, деньги – куда ему столько бабла? У меня и то столько нет… Проверить бы, не сбежать ли намыливается в оффшоры свои…
Хорошо, что все они друг друга ненавидят. Это я молодец…»
Мановением пальцев П.П. отключил питание.
– Всё, – сказал он, – хватит. Хорошенького понемножку. Все в Малый зал. Хламов, останься.
Оставшись с Хламовым наедине, П.П. произнёс:
– Ну, что тебе, Колюня?
– Да тут, – бодро начал Хламов, – есть, Пётр Петрович, идейка одна. Богатая идейка, честное слово.
– Знаю я твоё честное, – проворчал П.П. – Ну, не тяни. Минуту уже, считай, протянул из пяти.
– Это… Пётр Петрович… Госкорпорация по освоению пояса астероидов! А? Смотрите, – заторопился Хламов, – там ресурсов, ну, сырья, минералов всяких девать просто некуда, так что всё благородно, ради пользы Державы, а толстопузых наших потрясти… ну, то есть, скинуться предложить, программа-то глобальная, у меня уже и выкладки готовы. А?
П.П. посмотрел на Советника в упор. Такой взгляд этих выцветших глаз мало кто выдерживал. Уж во всяком случае не Хламов.
– Ты, Колюня, – неприязненно сказал П.П., – хорьком родился, хорьком и помрёшь. Ты сколько уже миллиардов перегнал… куда ты их там гонишь – на Багамы, что ли?
– На Курилы, Пётр Петрович, – пробормотал Хламов, опустив голову.
– Один хер, – отрезал П.П. – Не о том сейчас думать надо, Советник, не о том! О Проекте думать надо! Вы же сдохнете все без меня!
– Я, Пётр Петрович, о Проекте почти всё время думаю, – тихо, почти шёпотом, сказал Хламов. – И доложить готов. А только о будущем, которое после Проекта наступит, тоже думаю иногда…
П.П. помолчал, вяло пожевал губами. Потом спросил:
– Себестоимость высокая, поди? А стартовые затраты и того выше?
– Высочайшая, Пётр Петрович! – с энтузиазмом воскликнул Хламов. – А стартовые просто космические!
– Хе-хе. Ладно, – решил П.П. – Выкладки свои покажешь. Завтра. Или послезавтра. А сейчас – в Малый ступай.

…Охрана заняла места по Регламенту, адъютант распахнул тяжёлые створки двери, Патриарх-Президент въехал в Малый зал совещаний и занял место во главе стола. Сидели в том же составе и в том же порядке, что и в Закрытой столовой, и адъютант так же замер за спиной П.П., только теперь он держал в руке папку красного сафьяна.
Помолчали.
– Долго ждать? – жёлчно произнёс П.П. – Об ассенизации кто-то мечтает? Или о холодильнике?
У адъютанта дёрнулась щека, он поспешно раскрыл папку и провозгласил:
– Первый вопрос. МИД докладывает о протесте Европейской Федерации в связи с якобы обнаруженной недостаточной теплотворной способностью газа, поступающего к ним из Сибирского султаната транзитом через территорию Державы.
– Кто составлял повестку дня? – зловеще спросил П.П. – Вы рехнулись тут все? Это что, первый вопрос? Важнее ничего не нашли? Кто составлял, я спрашиваю?
– Я составлял, Пётр Петрович, – признался Иванов. – В порядке очереди, так сказать. Согласно Регламента. Виноват.
– Тьфу, дурак, – сказал П.П. – Выгнать тебя мало. Последнее тебе предупреждение. Ну, что, какие мнения будут?
Все молчали.
– Идиоты, – с отвращением процедил П.П. – Что тут непонятного? Отклонить, и всё тут. Говноед, давай второй вопрос.
– Второй вопрос, – объявил адъютант. – Главное управление спецопераций докладывает о задержании в Кызыле наших специалистов по подозрению в военно-промышленном шпионаже.
П.П. направил бесстрастный взгляд на Иванова.
– Ох-хо-хо… Сведёте вы меня в могилу до времени…
Советники сидели неподвижно. Иванов сильно покраснел.
– Ладно… Задержать их специалистов в адекватном количестве.
– Их ещё найти надо, – отважно возразил властолюбивый Артюхин.
– Ищите, – равнодушно ответил П.П.
После этого рассмотрели ещё три вопроса: о развитии ветроэнергетики в районах Заполярья (выделить средства), о несанкционированной активности так называемого движения ретрохристиан-фундаменталистов (пресечь и предать проклятию) и о назначении нового лидера непримиримой оппозиции (одобрить).
– Повестка дня исчерпана, – сказал адъютант.
– Ну и хорошо, – отозвался П.П. – Иди, милок, за дверьми гов… ну, или в носу поковыряй, а сюда к нам профессора давай. Выполнять.
Адъютант пробормотал что-то в свой микрофон, дёрнул головой, щёлкнул каблуками, громко сообщил, что служит Державе, и вышел.
В зал впустили крупного седовласого мужчину в ярко-синей мантии. После ритуала целования руки П.П. сказал ему:
– Садись, профессор. Докладывай.
– Прежде всего, Ваше Святопревосходительство, – неожиданным для его комплекции тенором заговорил профессор, – хотел бы напомнить вам и господам Советникам, что Проект включает в себя две программы, А и В, подчинённые единой цели, хотя и независимые одна от другой. Сегодня я счастлив доложить о полном окончании государственных испытаний по программе А.
– Ты докладывай, докладывай, – поторопил П.П. – А то счастлив он… По существу давай.
– Извините, – сказал профессор. – Итак, вверенной мне Специальной лабораторией завершены государственные испытания по программе А, и завершены успешно. Проведена полная, подчёркиваю, полная оцифровка сознания пятнадцати тысяч привлечённых к испытаниям личностей, представляющих собой репрезентативную выборку. Результат стопроцентно положительный. Копии каждого из пятнадцати тысяч сознаний полностью идентичны оригиналам. Все воспоминания и все черты личности сохраняются. Никаких отклонений не обнаружено. Вся документация подготовлена к утверждению Вашим Святопревосходительством.
– Хорошо… – протянул П.П. – Значит, ежели ты оцифруешь, допустим, меня, то я, стало быть, перемещусь всей моей личностью – да ты сиди, сиди, профессор, – всей, значит, личностью на диск какой-нибудь? И ни болезней никаких, и вообще, можно сказать, бессмертие… Износился, скажем, диск, так на другой знай переноси. И периферию какую хочешь подключить можно, так?
– С периферией никаких проблем, – подтвердил профессор. – И болезней никаких. Ну, естественно, антивирусную защиту там и тому подобные меры… Только, Ваше Святопревосходительство, одна деталь, а то я не уверен, что правильно донёс до вас…
Он замялся.
– Ну? – ободрил П.П.
– Дело в том, Ваше Святопревосходительство, что некорректно говорить о перемещении личности. Речь идёт о копировании. Оригинал остаётся в исходном теле.
– И что? – спросил напряжённо слушавший Артюхин.
– Понимаете, ни один из пятнадцати тысяч оригиналов после испытаний не претерпел ни малейших изменений. Кто был здоров, тот остался здоров, кто болел, тот и болеет. Некоторые умерли, но это не в связи с испытаниями, конечно. И ни у одного из оригиналов не произошло изменений в сознании. Кто был при смерти и испытывал перед нею страх, тот и продолжал его испытывать. Ну, и так далее. То есть, если, в соответствии с предложенным вами, Ваше Святопревосходительство, примером, оцифровать ваше сознание, то копия будет стопроцентной, но вы сами, да простят меня Ваше Святопревосходительство и Всеобщая Мать, скончаетесь в положенный срок, испытав при этом всё, что суждено испытать.
Повисла тишина.
– Хм, – прервал её П.П. – Это как-то не очень… А что ж так?
Профессор принялся объяснять. Он заговорил о каких-то фиддингах, триггерах и нанорезисторах, затем перешёл к тонким квантовым субструктурам и сверхслабым взаимодействиям в квазипятимерных пространствах, упомянул о свёртывании и развёртывании синапсов в рамках теории суперструн и в конце концов умолк.
– Понятно, – пробормотал П.П. – Ну, а сделать-то что-нибудь можно?
– К сожалению, – удручённо ответил профессор, – нет. Принципиально невозможно.
– Так, – подытожил П.П. – Профессор ты кислых щей. Документацию всю Генерал-коменданту отправь. Он мне потом представит. И всё, хватит пока о программе А. А с программой В что у тебя?
– Государственные испытания по программе В, Ваше Святопревосходительство, близки к завершению. Собственно, их можно было бы уже считать завершёнными, однако мне, как руководителю Проекта, слишком дорого оказанное вами доверие. Поэтому просил бы ещё времени для полного исключения отклонений.
– Опять резину тянуть, – с неудовольствием сказал П.П. – И что там у тебя за отклонения?
– Видите ли, Ваше Святопревосходительство, – без видимой охоты ответил профессор, – пересадка мозга испытуемых в новые тела сама по себе проходит успешно. Мы, опять-таки, добились стопроцентного результата. В том смысле, что нет никаких признаков отторжения. Болеют, а иногда и умирают только в том случае, если болен мозг донора или какие-либо органы реципиента. И личность, сосредоточенная, как известно, в структурах головного мозга, после пересадки его, мозга, в новое тело – сохраняется, но… В общем, есть отклонения.
– Кончай телиться! – рявкнул П.П. – Какие такие отклонения?
– Ну, – сказал профессор, – если, например, реципиент страдал каким-либо маниакальным расстройством, то донорский мозг, прежде совершенно от этого свободный, может такое расстройство унаследовать. Вероятность около полутора процентов. Или, положим, у реципиента были вредные привычки. Наследуются с той же вероятностью. Кто вдруг приобретает к алкоголизму склонность, кто, извините, к онанизму, кто к графомании неудержимой. И это пока не устраняется. У нас есть предположения о базовых причинах явления, но для достижения полного успеха требуется время.
– Разрешите, Пётр Петрович? – встрял жирный Чукин. – А вот скажите, уважаемый, если, к примеру, донор был того… выпить, допустим, не дурак или там по женскому полу… а этот, как его, эрципед – наоборот, ни-ни… тогда как?
– Случаев исчезновения каких-либо характерных черт личности донора не отмечено, – сухо ответил профессор.
– Эхма! – облегчённо произнёс П.П. – Ты, профессор, молоток. Хвалю тебя и благославляю. Готовь акт о завершении госиспытаний. Напиши там всё как есть. Отметь, что полтора процента – это, мол, нормальный результат. Завтра чтоб всё готово было. Я подпишу. Молоток, профессор. Всё, иди работай.
Когда профессор покинул зал, П.П. сказал Советникам:
– Решение принято. Действуем по программе В. Задание: представить кандидатов на священную роль реципиента. Сами понимаете, никаких чтобы расстройств или там привычек дурацких. Пол мужской, возраст от тридцати пяти до сорока, здоровье идеальное, рост выше среднего, без особых примет. И так далее, разжёжывать не буду. Срок – послезавтра, двенадцать ноль-ноль. Все остальные дела отставить. Совещание закончено. Адъютанта ко мне.
Взгляд П.П. оставался тусклым, голос – искусственным, но было ясно, что всё его существо ликует.
«Положительные эмоции тоже необходимо сдерживать, – подумал П.П. – Да, старость не радость… Ну, ничего, с новым телом этих проблем не будет».

…Советник Хламов напряжённо, но с удовольствием занимался детализацией своей идеи о программе освоения пояса астероидов. Хороша мыслишка, ах хороша! И патриотично по самое не могу, и перспективно, аж дух захватывает! Воронежских пощипать, значит, королей суперфосфатных, липецких сталелитейных, само собой, питерских алкогольных, это сам Вседержитель Непознаваемый велел, да много ещё кого… Списочек получался весомый, а циферки, напротив имён проставленные, складывались в нечто невообразимо сладенькое.
Хламов причмокнул губами. Вот так вот, сказал он себе. Добрыми молодцами для П.П. у меня аппарат занимается, подумал он. А мне велено выкладки представить. Завтра или послезавтра.
Мелодично запел зелёный видеофон. Хламов поморщился – Артюхин звонит зачем-то.
– Да, Серый, – сказал он, нажав на кнопку.
– Что, Колян, пашешь? – спросил Артюхин.
– А как же! На благо Державы…
– А я притомился что-то, – пожаловался Артюхин. – Перерыв сделать надо. Дай, думаю, к Коляну зайду. Как?
– Заходи, конечно, – ровным голосом ответил Хламов.
«Интересно, – подумал он, – чего этому андроиду надо? Никогда близки не были, ещё не хватало…»
Открылась дверь, вошёл Артюхин – длинный, тощий, деревянный какой-то.
– Присаживайся, Серый, – радушно сказал Хламов, – вот хоть сюда.
Сели в кресла. Помолчали. Артюхин побарабанил костлявыми пальцами по журнальному столику.
– Выпьешь? – предложил Хламов.
– Да не пью я, Колян, ты же знаешь.
– Ну и правильно. И я воздержусь, хотя и тоже подустал. Умеренность и ещё раз умеренность, как учит нас Папа. Правильно?
– Беспокоюсь я за Папу, – глухо произнёс Артюхин.
– Я тоже, – откликнулся Хламов. – Не приведи Святой Дух…
– Вот-вот, – подтвердил Артюхин. – Не доверяю я учёным этим. А ведь если что, Колян, Державе-то нелегко придётся…
– Угу, – осторожно согласился Хламов.
«К чему он клонит-то, узкогубый? Да, в общем, ясно к чему… Похоже на то…»
– Если что, – сказал Хламов, – не знаю даже, как и быть.
– Как быть, как быть… Четверо нас, Советников. А реально, так двое, ты да я. Чукин-то с Ивановым не в счёт, как ты думаешь?
«Точно, договариваться пришёл! А я ему зачем? Ах, ну духовность же вся с финансами подо мной… А силовые все – под ним… Ага…»
– Да пожалуй, – согласился Хламов. – Ответственность, если что, на нас двоих. Помнишь, Папа про ответственность нас учил?
– А как же, – сказал Артюхин. – А потом, ведь меня что ещё беспокоит – мозги-то Папины, а весь организм молодой. Вдруг сильно чего отклонится? Говорю же, не доверяю учёным.
«Так, это он намекает, что, дескать, Папе в молодом теле мы, Советники, скорее всего и не понадобимся. Сам справится. А знаем-то мы ох сколько… Сожрёт он, всех нас сожрёт, уж это точно…»
– Слушай, Серый! – воскликнул Хламов. – Подстраховаться бы на случай «если что». Копию сделать по варианту А! Как идейка?
– Ага, – саркастически отозвался Артюхин. – А обслуживать её профессор будет, да? От вирусов защищать и всё такое. Милая перспективка. А то и копий втихаря наделает, кто его знает, и выпустит на поляну одновременно. Бардак и светопреставление. Ты хоть думай иногда, Колян!
«Умён, собака. Это я, правда, ляпнул».
– Как там у тебя с оффшорами твоими курильскими? – неожиданно спросил Артюхин.
«А это он к чему? А, ясно – намекает, что всё ему известно. Ну уж чёрта с два. А может, и не намекает, а просто на всякий случай возможность отхода прощупывает, сука. А ведь долдонит всегда, деньги, мол, не нужны, я, мол, чего прикажу, мне то и без денег принесут. Кретин. Хотя нет, умный, оказывается. Может, провоцирует? Да вряд ли, зачем ему… Ну, была не была!».
– С оффшорами? Да под контролем всё, там на пол-Державы хватит, – хохотнул Хламов.
– Ну, делить-то Державу не будем, брат, – серьёзно сказал Артюхин.
– Не будем, брат, – подтвердил Хламов.
«Договорились!» – подумал он.
«Договорились!» – подумал Артюхин.
– Слушай, брат, – сказал Артюхин, – вот ещё что. Не нравится мне адъютант сегодняшний. Глядит всю дорогу затравленно как-то. Как его фамилия-то?
– Гаврилов его фамилия. А затравленно – так Папа его чмырит постоянно. Говноедом окрестил, и холодильник, чуть что, сулит.
– Вот я и говорю – беспокоит он меня. То ли его жалеть – Папа-то в молодом организме его сразу вниз отправит, а парня жалко. То ли он раньше от страха голову потеряет, а у дежурного адъютанта при исполнении – возможности, сам знаешь, покруче, чем у генерал-коменданта.
«Так, конкретный сценарий пошёл».
– Тут выбирать не приходится, – веско сказал Хламов. – Никаких «то ли – то ли». Я за ним прослежу. Беру на себя. А вот, если что, с генерал-комендантом – это, Серый, тебе.
– Естественно, – ответил Артюхин.
Он встал.
– Ладно, пошёл работать. Так что, послезавтра, значит? Или завтра?
– Угу, – боясь упасть в обморок, сказал Хламов. – Завтра.
Выходя из кабинета, Артюхин вдруг остановился, повернулся к Хламову и сказал:
– А копию по варианту А, пожалуй, для страховки сделать имеет смысл. Я сегодня к Папе на приём попросился – попробую уговорить.

…«Вся наша священная земля содрогается от неслыханного злодеяния гнусных наймитов заокеанского экстремизма и континентального фундаментализма!» – надрывался телевизор в кабинете исполняющего обязанности Президента Артюхина. Хозяин кабинета и его гость, исполняющий обязанности Патриарха Хламов, следили за передачей без особого интереса.
«Требует наш народ одного, – продолжал вещать диктор, – требует он: раздавить гадину! Из всех просторов и уголков нашей необъятной Державы доносится: поддерживаем приговор Специального Верховного трибунала! Да будут во веки веков прокляты презренные имена предателей, бывших Советников Иванова и Чукина, бывшего генерал-коменданта Егорченко, бывшего профессора Фриза, бывшего адъютанта Гаврилова и всей банды их грязных приспешников! Да сияет во веки веков священное имя покойного Патриарх-Президента Петра Петровича! В эту тяжёлую минуту сплотимся вокруг верных продолжателей великого дела Петра Петровича – Его Превосходительства Сергея Даниловича Артюхина и Его Преосвященства Николая Павловича Хламова! Да живёт вечно великая наша Держава!»
Артюхин убавил звук и повернулся к настольному компьютеру.
– Ну, что, Папаня, нравится? – сказал он в микрофон.
Хламов согнулся в кресле пополам:
–Ы… ы… ы… – выдавил он. – Ты, брат, динамик-то включи… Ох, не могу…
– И верно, – растянул рот в улыбке Артюхин.
– Пидорасы, ублюдки вонючие, – зазвучал из динамиков искусственный, но с явными интонациями П.П., голос. Понеслась брань, не слишком изощрённая, но вдохновенная.
– А жжот Петюня, – заметил Хламов, утирая слёзы.
– Не то слово, – отозвался Артюхин. – Ладно, Петушок, отдыхай пока, – сказал он и запустил процедуру выключения компьютера.
– Аминь, – добавил Хламов.

Француский самагонщик

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

пугалка

Автор: Andreyka от 27-06-2007, 17:25, посмотрело: 1068

0
-Это еще что. Взял погонять полный латный доспех крестоносца у знакомого рекона. Одел, сижу, работаю. Жду когда люди пойдут.
Ша должна прийтить техничка. Встану у сервера. аля антураж.
все идет.
Она значит зашла и начала меня костерить. Я стою. Моет пол, я молчу. подходит ко мне, и говорит: поставил тут Хуйню какуюто, пол помыть нельзя. Ну, я пожал плечами и перешел на чистое. Тетка в истерике.
-а дальше че?
-Че че, схватила ведро и убежала. А я за ней. И ору: Стой ведьма, ты за все ответишь!!! Проводил ее до лестницы и пошел работать.

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

Теория и практика

Автор: Andreyka от 27-06-2007, 17:19, посмотрело: 972

0
У знакомого знакомых, молодого, но уже довольно известного физика-теоретика, рядом с домом растет неслабых размеров дерево. После пронесшегося над атлантическим побережьем урагана огромная ветка, нависавшая прямо над крышей, начала угрожающе скрипеть и потрескивать. Стало ясно, что ее нужно срочно спилить. Чтобы упавшая ветка не повредила дом, требовалось очень точно рассчитать траекторию падения, место и направление распила.

В субботу утром физик приступил к делу, позвав на помощь двоих соседей. Дело происходило в аспирантском поселке университета Стони-Брук, поэтому неудивительно, что один сосед тоже был физиком-теоретиком, а другой — математиком, специалистом по теории множеств.

Чтобы вычислить массу криволинейной ветви переменной толщины, пришлось взять несколько не очень сложных интегралов. Затем в расчет добавили более тонкие ветки. Учли силу и направление ветра, сопротивление воздуха, коэффициент упругости древесины, крутящий момент, дивергенцию и ротор. Стопка бумаг на кухонном столе быстро покрывалась формулами. Увлекшись, стали выводить универсальное уравнение, описывающее поведение ветки произвольной конфигурации в N-мерном пространстве. Незаметно стемнело.

Вечером следующего дня жена физика, отчаявшись заставить мужа перейти наконец от теоретических выкладок собственно к пилению, позвонила в озеленительную контору. Приехали два неграмотных мексиканца, безо всяких предварительных расчетов аккуратненько отпилили ветку, получили 50 долларов за труды и уехали, оставив хозяйку в печальных раздумьях о природе непреодолимого барьера между теорией и практикой.

Три теоретика даже не заметили ни появления рабочих, ни исчезновения ветки. Они давно перешли от кухонного стола к компьютеру хозяина, куда перенесли все сделанные расчеты. Оказалось, что выведенная вчера формула после небольших преобразований прекрасно описывает не объясненные до сих пор странности в поведении некоторых элементарных частиц. Тема тянула как минимум на статью в научном журнале, а как максимум — на грант в пару миллионов долларов.
(с) gostrov

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

сценарий для многосирийного Хорора

Автор: Andreyka от 27-06-2007, 17:11, посмотрело: 1016

0
По улице NN, что на самой окраине Питера идёт молодой, хорошо одетый, красивый, в конце концов, джентльмен. К нему подходит симпатичная девушка и говорит, что у них в общаге девичник, не угодно ли будет джентльмену заглянуть, etc. Джентльмен, недолго думая, соглашается. Девица предупреждает о злой вахтёрше и о том, что лезть придётся по трубе на n–й этаж. Нашему джентльмену уже море по колено, и он соглашается.
И вот, залазит он в это самое заветное окно и оказывается в компании достаточно большого количества дам. Слово за слово, рюмочка–закусочка, и вот уже вечеринка плавно переходит в небольшую оргию…
Наутро этот самый джентльмен выходит с парадного выхода этого самого «общежития» и с ужасом читает табличку: «женский венерический диспансер».

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

О том, как я был демиургом отечественной эротики.

Автор: Andreyka от 25-06-2007, 15:57, посмотрело: 853

0
Это было давно… Впрочем, обойдёмся без давна, но некоторое вступление нам-таки понадобится.

Был когда-то у меня знакомый, подвизавшийся на ниве написания эротической литпродукции. «Был», потому, как вот уже лет пять я его не видел и не слышал… Что, по слухам, вовсе не мешает парню благополучно сожительствовать со своим жанром по сию пору. Ну, а тогда, в далёком уже 95-м, страна находилась на самом пике постперестроечного гормонального взрыва. Бывшие граждане СССР уже пресытились сотым просмотром культовой сцены стриптиза под музыку Джо Кокера из «Девяти с половиной недель», с зевками почитывали в метро «Playboy» и вовсю требовали наладить оптовые поставки на 1/6 часть суши журнала «Hustler».

Вот в эту-то золотую эпоху я и столкнулся с… эээ… назовём его Владленом. Владлен к тому моменту сношал мозги читателям/читательницам уже не первый год, начав с самиздатовских брошюрок серии «Эротикон». Помню, что меня здорово порадовали уже сами названия ранних пЁрлов Владлена: «Пылающая плоть», «Пронзи меня собой!», «Оргия в райкоме». К 95-му году Владлен дорвался до полос глянцевых журналов, где публиковался под полудюжиной жутко романтичных псевдонимов, например: «Хулио Эректус», «Люция Поллюция» и так далее… Главной отличительной чертой творчества Владлена была фантастическая дремучесть во всём, что хоть чуть-чуть выходило за рамки кругозора среднестатистического обывателя. Что и не удивительно – по своей основной профессии «Хулио Эректус» числился… плиточником. Обычно, редакторам хватало одной-двух статей «Люции», чтобы понять с каким жутким бездарем им довелось столкнуться. Однако, эротические издания в России росли как грибы, и без работы «Поллюция» не оставался. Поскольку, по не совсем понятным причинам личная жизнь у Владлена не клеилась, он получил возможность «отдавать литературе всего себя без остатка». И это было чудовищно жестоко по отношению к литературе!..

…Итак, однажды по закону подлости мой кровный принтер врезал дуба в тот самый момент, когда надо было срочно распечатать груду всяческих бумажек по теме курсовой работы. Бумажки научному руководителю надо было подсунуть на ознакомление уже утром следующего дня… После получаса сидения верхом на телефоне, я осознал, что единственный досягаемый для меня принтер находится дома у Владлена. Ночь обещала быть томной… В районе полуночи я уже тусовал за чужим допотопно-гэдээровским матричным монстром и под его грохот смотрел на творческие потуги «Хулио Эректуса». Тот, забравшись с ногами в кресло напротив, смолил одну сигарету за другой и, задрав глаза вверх, давил из себя эротический рассказ «Страсть при свечах». Время от времени, Владлен протягивал руку к клавиатуре и одним пальцем набивал одно-два предложения, после чего снова впадал в молчаливое созерцание трещин и паутины на потолке. Наконец, окончательно зайдя в тупик, «Хулио» с матерной мимикой анниглировал последний напечатанный было абзац, и повернулся ко мне. Перекричать лязгающий танком принтер ему удалось далеко не сразу, поэтому дальнейший диалог проходил на повышенных тонах, иногда переходя в натуральный ор:
— Послушай, ты мне нужен, как мужчина!..
— ….?!!
— Вот представь: ночь, зима, ты, весь замёрзший, стучишься в дверь…
— В чью?..
— Не важно, в чью. Важно, что её открывает прекрасная женщина… Настолько прекрасная, что ты её с порога начинаешь вожделеть!..
— Если я, как ты говоришь, весь остекленевший на морозе, то я буду скорее вожделеть коньяк и горячую ванну…
— Да?!.. Хрень какая… — Владлен сорвал телефонную трубку и в половине первого ночи кому-то судорожно позвонил. – Алё! Алё! Это я!.. Сеня, представь, ты, весь замёрзший, входишь наконец-то в дом… Ты ебаться захочешь?.. Чего повторить?.. А!.. Повторяю: Ты. Е! Бать! Ся! Захочешь?!.. Ээээ… Куда я пойду?.. Сам ты опёздышь!..
Трубку повесили.
Почёсывая переносицу, Владлен печально отрезюмировал: — Похоже, ты прав. Семён вот тоже ебаться с мороза отказался… Тогда радикально меняем завязку!.. — «Эректус» вскочил с кресла и азартно запетлял по комнате, ежесекундно спотыкаясь о мебель.
— Так… Так… Ага!.. Ночь после бала. Он и Она приезжают в особняк к Нему. Лакеев в шею вон, чтобы не мешали трахаться… В шандалах оплывают свечи… За окнами воет вьюга… Он сам помогает Ей снять шаль и манто…
— Владлен, ты хоть знаешь, что такое шаль и манто?..
— Примерно… Зато как звучит: «шаль» и «манто»!..
— Тогда я тебе, как историк, подарю ещё один куртуазный термин – «боа».
— О! Спасибо. Тогда так… — «Хулио» метнулся к клавиатуре: «Жарко дыша Ей сзади в шею, он поочерёдно совлёк с её плеч шаль, манто и боа…» Ну, как? Звучит?..
— Не то слово!.. – я мысленно представил себе вышеописанную сцену и чуть не заквакал от восторга. Между тем, Владлен продолжал жечь:
— «А потом он припал к её нога и…» Ммм… Слушай, при Пушкине женщины колготки носили?..
— Нет…
— А что носили?
— Чулки.
— Отлично!.. – «Хулио» от восхищения даже зацокал языком. — …ЭТО РЕЗКО ПОВЫШАЕТ ДОСТУПНОСТЬ ЖЕНЩИНЫ СНИЗУ!..
— Не всё так просто…
Владлен, уже почти взлетевший к потолку в творческо-эротичном озарении, на полпути запнулся:
— Почему?..
— Понимаешь, во времена Пушкина женщины предпочитали носить этакие куртуазные панталончики… До колена, а иногда и ниже…
— Вот суки!.. – «Хулио» на секунду прикусил мизинец.
— С другой стороны, чаще всего эти самые панталончики представляли собой раздельные штанины, которые крепились к поясу на талии, оставляя шов в промежности открытым…
— Ты возвращаешь мне жизнь! – взгляд Владлена просветлел. – Мммм… Как тебе такой вариант? — Она давно вожделела Его и, отправляясь на бал, специально надела эти самые панталоны с дыркой. Нет, ты только представь!.. – Владлен широко раскинул руки, едва при этом не высадив стекло в шкафу, зажмурился и патетически продекламировал. – «…Медленно кружась в танце, Она при каждом взгляде на Него чувствовала жар, волнами идущий снизу живота к самому горлу… Она чувствовала, как там, внизу Её что-то набухает, словно БОЛЬШАЯ ПОЧКА ВЕСНОЙ… Она чувствовала, как по Её ногам из промежности ГОРЯЧИМ НИАГАРСКИМ ВОДОПАДОМ СТРУИТСЯ…»

Тут «Эректусу» пришлось на минуту прерваться, потому что я упал, рыдая на принтер, а потом, уже в обнимку с принтером, на пол.

К моменту, когда я вернул древний, как говно мамонта, агрегат в штатное положение, раскрасневшийся от собственной удали, Владлен довёл повествование до того момента, как кавалер во время бала унюхал «терпкий аромат Её секрета», и, словно кобель, сделал стойку на текущую изо всех щелей сучку.
— …А потом Они приезжают к Нему!.. Лакеев – вон!.. Он порывисто швыряет цилиндр и перчатки в угол. Она подбегает к окну и прикладывается лбом к заиндевевшему стеклу…
— С разбега? В смысле – она не успела затормозить?!..
— В смысле, чтобы остудить ПЫЛАЮЩИЕ ОТ СТРАСТИ ЛОБ И ЩЁКИ…

После того, как меня посетило мысленное видение женщины, страстно прикладывающейся к заиндевелому стеклу то лбом, то щеками, почему-то остро захотелось завыть…

— …А Он!.. А что же Он?.. — Владлен наморщил лоб. Потом почесал лоб. Потом отволок своё кресло к окну и, поставив его одной парой ножек на подоконник, пронзительно осмотрел получившуюся композицию с середины комнаты.
— А Он в это время… — по прежнему морща лоб, «Хулио» подошёл к креслу в упор и, положив руки поверх спинки, выполнил тазом несколько неуверенных фрикций. — …Он в это время… О, я знаю, что Он сделал!..
Клавиши клавиатуры застучали в темпе пулемёта Анки-пулемётчицы.
— «…Он приблизился к женщине сзади и мягко положил руки Ей на бёдра. Она застонала и подалась назад, уперевшись ГОРЯЧИМИ ЯГОДИЦАМИ ЕМУ В ФАЛДЫ…»
— Слушай, при всём уважении… Фалды у нормального мужчины обычно находятся сзади… Да и как «Он» почувствует, что у «Неё» «горячие ягодицы»?.. Если на даме платье, плюс – сорочка и куча нижних юбок?
— Нуууу… Фалды, да, вычеркнем. А ягодицы оставим. Чтобы подчеркнуть Её влечение к Нему!.. Ещё бы придумать, как Ему побыстрее добраться до Её сисек через корсет… А что, если Он саблей вмах вспорет шнуровку?.. Этак вот по-гусарски – вжик! – и тёлка готова к употреблению?.. А где взять саблю? Мммм…Сабля будет висеть на стене. Ладно, это будет дальше… Так, на чём я остановился?.. Ах, да. «…Он почувствовал жар Её тела. Потом, вздёрнув шуршащие крахмалом юбки Ей на спину, Он почувствовал Её запах!..»
— «…Он вдохнул его полной грудью, как освежающий морской бриз!..» — не удержавшись и давясь от смеха, ляпнул я.
К моему изумлению, Владлен замер, склонил голову на бок, а потом попросил повторить реплику:
— Давай, давай!.. Красиво сказал!.. – и забил услышанное в комп.

Очевидно, мои комментарии показались «Хулио» настолько значимыми, что он даже самолично смотался на кухню за кофе. Потом цирк продолжился:
— «…Дрожащие блики свечей мягко высветили выпуклые полушария Её ягодиц. Он чувственно провёл руками по Её ногам от коленей к икрам и обратно. Потом Его ладони скользнули по внутренней поверхности Её бёдер вверх!.. К ДЫРКЕ!..»

Я подавился своим кофе.

— Ммммм… Нет, «дырка» тут будет звучать слишком вульгарно… Тогда так: «К ЯРОСТНО манящему отверстию Её панталон». Как тебе такой вариант?
— Мощно. – чистосердечно признался я.
— Вот и я так думаю… – Владлен закурил и взглянул на часы. Шёл второй час ночи. — …Думаю, что к утру, мы такими темпами всё же доберёмся до ебли… Теперь ты понимаешь, как непросто работается нам — демиургам отечественной эротики?..
Я согласно кивнул.
«Хулио» потянулся, зевнул и снова вперился глазами в монитор своего ПиСюка:
— Так, на чём я остановился?.. Ах да, на ЯРОСТНОЙ ДЫРКЕ… Продолжим!..
И он продолжил.

Короче, спать в ту ночь мне так и не пришлось. К утру от постоянного ржания мышцы лица свело судорогой. Соответственно, с преподавателями Университета весь следующий день я общался исключительно жестами… Зато спустя полторы недели Владлен с барского плеча презентовал мне свежий, ещё пахнущий типографской краской журнал, на обложке которого было размашисто написано от руки: «Собрату демиургу — за бесценную помощь. От Владлена».

Жаль, что этот раритет я вскоре где-то посеял. Но «яростная дырка» потом ещё долго являлась ко мне в ночных кошмарах!..
(c) u-96

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

психи

Автор: Andreyka от 25-06-2007, 15:49, посмотрело: 1008

0
Весна. Распускаются почки на деревьях, а мысли и руки — у мужиков.
Но у группы товарищей с амбулаторными картами в руках мысли только об одном. О том, как бы поскорее пройти медкомиссию.
Это последняя медкомиссия перед получением звания офицера. Позади и учеба на военной кафедре и сборы. Осталось лишь получить одобрение медиков — и звание лейтенанта в кармане. Не получил одобрения медиков — пойдешь служить рядовым, ибо когда проходишь медкомиссию для призыва рядовым, вдруг неожиданно оказывается, что все болезни, мешавшие стать офицером, куда-то исчезли, и ничто не может помешать отдать долг родине в качестве рядового.
Вот поэтому группа товарищей, мерзнущая в одних трусах возле обитых дерматином дверей, усиленно и безуспешно изображает из себя здоровых.
Впереди самый страшный врач — это психиатр. Нервы у всех расшатаны долгими годами учебы и трехдневным стоянием в коридоре медкомиссии, потому никто не уверен в том, что абсолютно нормален. Тем более что врач (истеричная тетка лет 35 в очках с двойными линзами) пытается забраковать по дурке каждого второго. Так что председателю комиссии постоянно приходится ходить и уговаривать психиатричку, чтоб она не страдала фигней и не мешала Родине получать новых связистов-офицеров.
Вот дверь в кабинет психиатра открывается и выходит Серега — крайне флегматичный студент, немного даже тормоз.
«Не прошел…» шепчет Серега, а в открытую дверь слышны вопли врачихи, что таких не только в офицеры, на улицу выпускать нельзя! «В дурдом! В дурдом срочно!» Председатель медкомиссии, устало вздохнув, протиснулся мимо нас в кабинет и начал уже привычную процедуру убеждения психички в том, что родине нужны защитники.
Мы же тем временем обступили Серегу, всё же интересно, что тетка выдумала на этот раз.
— Она спросила: «как учишься?» А я только о том и думаю, как бы сейчас на пару не опоздать, вот и ляпнул, что учусь с 14 часов.
Хмыкнув и подивившись на Серегу, мы расползлись по нагретым местам у стенки.
Из кабинета с непередаваемым выражением на лице вышел председатель комиссии, отдал обходной лист Сереге.
— Нормально всё… Подписала… Следующий…
Следующий был я. Собрав остатки здравомыслия и пытаясь казаться нормальным, я вошел в логово зверя.
Тетка уже немного успокоилась и даже цвет лица у нее уже был не свекольно-красный, а где-то так, на уровне помидора.
— Садись. На головные боли не жалуешься?
— Нет.
— Родственники психическими заболеваниями не страдают?
— Нет.
— А как учишься?
— С 14 часов.
— Вон!!! Вон!!! Психи!!! Вокруг одни психи!!!
Председатель комиссии обреченно побрел в психиатрический кабинет.

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 
Назад Вперед