Журнал КарауЛ.ру » Материалы за 19.01.2007

 
.::.

поэзия

Автор: Andreyka от 19-01-2007, 17:57, посмотрело: 623

0
Буравлю тьму закрытыми глазами,
Один и тот же сон в моем мозгу:
Девчонка с волосатыми ногами
Бежит ко мне по влажному песку.
И я хватаю хрупкое созданье
И с трепетом бросаю на песок,
И нежно, затаив своё дыханье,
Выщипываю каждый волосок…

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

Петрович

Автор: Andreyka от 19-01-2007, 17:43, посмотрело: 726

0
Сидим мы с Петровичем как-то на нашем дачном пруду, карасиков ловим.
Пивко пьем, беседуем ни о чем, тишина, красота. Тут сынок его, Сашка,
кричит издали: «Петрович! Мамка просила ей позвонить! „ У Сашки уж свои
дети. Пацану лет пять. Петрович иногда берет внука на рыбалку.
“Ладно! „ — лениво так отвечает Петрович. Но звонить никуда не
торопится.
“А чего, — спрашиваю я. Сашка тебе не родной, что ли? „
“Чего это? „ — удивляется Петрович
“Ну вот он тебя Петровичем зовет. Мамку — мамкой. А тебя — Петровичем»
"А-а-а! Ну, это старая история! " — говорит Петрович. И, подумав,
рассказывает.

Лет двадцать назад, когда Сашке было как раз лет пять, то есть как
сейчас внуку, работал Петрович в конторе крупного завода. То ли главным
инженером, то ли главным технологом. Квартиру еще не получили, и жили в
малосемейке возле завода. Санька к отцу на работу частенько прибегал,
сидел в кабинете, играл во всякие разные интересные игрушки, которые
взрослые почему-то называли образцами продукции. Естественно, что в
конторе Саньку все знали. И на проходной.
Как-то раз, придя в кабинет к отцу, он его там не застал. Отец был на
территории. Санька на территории ни разу не был, и решил этот пробел
восполнить. Видимо ему казалось, что стоит выйти за проходную, как отец
там и обнаружится. На вахте его конечно не пропустили, и он спокойно
прошел в расположенную рядом дырку в заборе, которой пользовалась
половина завода.
О том, что территория завода настолько огромна, Сашка не подозревал. Он
спокойно дошлепал до первого цеха, и шагнул внутрь. Цех испугал его
размерами, шумом, огромными машинами, которые работали сами по себе, и
безлюдием. Сашка чуток прошел между машинами, и напрочь потерял
ориентацию в пространстве. Потом он несколько раз тихонько позвал папу,
потом в голос заревел.
На рев сбежалось несколько работников цеха. Они мальца попытались
успокоить, но он только громче выл, упирался и кричал: "Па-па! " Чей
ребенок — никто не знал. На вопрос "Ты чей? " уверенно отвечал сквозь
слезы "Папин! ". Оставлять мальца в цеху было нельзя. Идти куда-то с
незнакомыми мужиками в грязных спецовках Санька напрочь не хотел, и при
попытке взять его за руку плач превращался в форменную истерику. Но тут
на общее спасение в цех случайно зашла Муза Николаевна.
Муза Николаевна, женщина преклонных лет, всю жизнь проработала на
заводе, а последние лет десять была секретарем директора. Твердой рукой
рулила хозяйством, знала всех и вся, и тот же Петрович, пришедший
когда-то на завод пацаном на должность ученика слесаря, хоть и вырос в
большие начальники, Музу Николаевну побаивался. Как, собственно и все
остальные три тысячи работников завода, включая директора.
Санька был наверное единственным, кто Музу Николаевну не боялся. А даже
наоборот. Поэтому работники сразу разбежались по своим местам. От греха.
И Музе Николаевне предстала та же сюрреалистичная картина — плачущий и
зовущий папу одинокий ребенок посреди огромного цеха. Даже она от этой
картины слегка растерялась. И запричитала: "Ой! Етишкина жисть! Папу он
зовет. Ну хто ж тут знает — кто твой папа? Ну хто ж так зовет? Ну хто ж
тебя услышит? Вот смотри, как надоть! "
Муза Николаевна выпрямилась во весь рост, набрала полные легкие, и над
территорией цеха, перекрывая шум машин, поплыл рев: "Петро-о-ович! В рот
тебе кочерыжку! Та где-е-е, разъе*ить твою налево? "
Сашка перестал плакать и открыл рот. И — о, чудо! Откуда-то из глубины
цеха раздался голос отца: "Ну что стряслось, Николавна? "
Муза Николаевна еще раз набрала воздуха, и протрубила: "Бежи быстрей
сюда, гадский папа! "

Спустя несколько дней, когда инцидент был благополучно забыт, у
Петровича в доме собралась большая шумная компания друзей и сослуживцев.
Отмечали какой-то праздник. В разгар веселья Петрович вышел на кухню за
разносолами, и там застрял. На призывы жены и гостей "Петрович! Водка
греется! " не реагировал. И тогда Санек, уплетавший тут же праздничный
обед, оторвался от процесса и авторитетно заявил: «Папку так не зовут»,
добавив почему-то "Етишкина жисть! " "О! " — отреагировали гости. "А как
же зовут? "
Польщенный вниманием, Сашка встал, сглотнул, набрал побольше воздуха, и
заорал так, что у гостей заложило уши: «Петло-о-ович! В лот тебе
кочелыжку! Бежи быстрей сюда, гадский папа! „
Гости смеялись до слез и аплодировали. Растерянный Петрович стоял в
дверях.
С тех пор Санька отца иначе как Петровичем не называл. Хорошо, что
удалось отучить от всего остального.

“Вот такие пироги» — завершил рассказ Петрович, вытащив очередного
«пятачка». Потом добавил: "Он даже когда письма из армии писал, начинал
так. "Здравствуй, мама! Петровичу — привет! «
Мы открыли еще по пиву, и каждый задумался о своем, глядя на поплавки.
И разом вздрогнули от внезапно раздавшегося сзади звонкого детского
крика:
»Петло-о-ович! В лот тебе кочелыжку! Ты почему бабушке не позвонил? Она
лугается! "

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

ужасающая история

Автор: Andreyka от 19-01-2007, 17:37, посмотрело: 670

0
Помню судили одну прапорщицу за причинение смерти по неосторожности
своему супругу… При оглашении обвинительного заключения стоял
гомерический смех… , судья
прикрывался томом уголовного дела и только прокурор (ему по статусу не
положено веселиться при оглашении того, в чем подсудимого обвиняют от
лица государства) прокурор просто лицом превращался в раскаленный
банный булыжник…
Суть дела в том, что муж прапорщицы изрядно пил… Пил все что горит, в
неимоверных количествах, его часто приносили домой, часто находили
недошедшим до дома… Но самое поганое было то, что у него от обильных
возлияний был сильнейший похмельный сидром… Прапорщица боролась как
могла и в одно такое похмельное утро она сказала супругу: «Еще раз
напьешься — убью…» На навязчиво зависимого алкоголика ее слова не
произвели никакого впечатления, и к вечеру его принесли сослуживцы и
сбросили на кровать… Он очнулся привязанный к кровати, прикрытый
одеялом. Над ним стояла стокилограммовая супруга с топором в руках. Она
сказала ему: «Я тебя предупреждала? — Вот и не обижайся!» Накинула ему
на лицо одеяло и…. Ударила что было дури его ВАЛЕНКОМ по голове…
Откинув одеяло, она поняла, что супруг не дышит… Побежала за врачом,
все рассказала. Констатировали смерть от «разрыва сердца»…
Прапорщицу оправдали… Суд не усмотрел в ее действиях состава
преступления… Но, говорят, в гарнизоне статистика неявки
военнослужащих на службу вследствии запоев снизилась втрое…

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

боевая задача

Автор: Andreyka от 19-01-2007, 17:25, посмотрело: 1480

0
Те, кто служил в Армии, знают, что время от времени там проводятся
учения для того, чтобы оценить боевую выучку войск, их подготовку.
Вот о случае, проишедшем на одних таких учениях и поведал мне мой
коллега, майор-отставник.
"Было это еще во времена застоя, наша дивизия проводила учения «батальон
в обороне». Батальон занял оборону на склонах высотки, окопался и стал
ждать наступления условного противника.
Командир дивизии, командир полка и комбат обходили позицию батальона,
делали замечания, кого хвалии, а кое-кому и «фитиля» вставляли.
Погода была прекрасная, осенняя, еще теплая. Батальон оставлял о себе
неплохое впечатление, комдив был доволен и слегка благодушен.
Наконец процессия приблизилась к окопу, который занимал рядовой
Талдыбеков.
Командир дивизии сразу оценил хозяйскую хватку солдата, его умение
прочно и удобно оборудовать свое временное жилье, его аккуратный внешний
вид, и он решил поговорить с бойцом.
Надо заметить, что этот боец был Гранатометчиком и его основным оружием
был гранатомет — такая железная труба, около метра длиной.
— Кто такой? — обратился он к Солдату.
— Рядовой Талдыбеков, товарищ Генерал! — четко доложил солдат.
— «Надо же», про себя удивился генерал, «да он по-русски неплохо
говорит»,
и продолжил:
— Так, сынок. Какую задачу поставил командир взвода?
— «Смотри, чурка, чтобы трубу не сп%здили»…

Категория: Хорошо забытое, Чтиво

 

песочный пирог

Автор: Andreyka от 19-01-2007, 17:19, посмотрело: 674

0
Захотелось мне как-то песочного пирога и решил я не просить об этом жену, а сделать его сам. Узнал у жены рецепт и принялся за дело. Но отличие нас мужиков от женщин в том, что творческий мы народ и простое следование какому-либо рецепту не способствует нашему вдохновению. Не спроста ведь в тех же ресторанах работают шеф-повара, а не шеф-поварихи; вдохновение в этом процессе нужно. Вот и я сразу же решил отклониться от рутины и добавить в песочное тесто меду. С медом ведь должно быть вкусней, вопрос только, а сколько его класть? Сначала я замесил его примерно со стакан, но потом подумал, что не стоит мелочиться и вбухал еще с полтора стакана. Мда… Следующей блестящей кулинарной новацией стала сгущенка; ведь она должна свариться при высокой температуре и придать пирогу неповторимый карамельный привкус! Опять же сколько? Да столько же, сколько и меда, а то ведь чего доброго мед перебьет вкус сгущенки и поедающие пирог не поймут, есть ли она там вообще. Так в тесто последовали две банки сгущенки. Пришлось добавить побольше муки, чтобы добиться нужной густоты. Тесто получилось очень плотным и тяжелым, оно липло к рукам и напоминало круто замешанную эпоксидную шпатлевку; внутренний голос говорил мне, что я на правильном пути. Дальше тесто следовало слегка заморозить с тем, чтобы его можно было натереть на терке. После заморозки сходство со шпатлевкой усилилось в том смысле, что шпатлевка так сказать «схватилась»: Я слегка подустал, пока натирал нижний слой; отдохнул, пока обмазывал вареньем и уже в конец задолбался, натирая верхний слой. Запихивая противень в духовку, я отметил про себя, что пирог получился преизрядно тяжелым (в весовом отношении) и порадовался этому обстоятельству: Ведь его тогда на дольше хватит; а то ведь обычно как: Сегодня есть пирог, а завтра уже съели.Эх, знал бы я, что этого пирога хватит так надолго… Короче, когда пирог испекся, дал я ему остыть, а потом дал добро своей семье; мол ешьте. От взрезки пирога я отказался, мол дело мастера — сделать, а резать может каждый. С отрезанием вышла загвоздка: Пирог таки приобрел некоторые качества эпоксидной шпатлевки и отвердел настолько, что наш дежурный кухонный нож его не взял. Пришлось мне, дабы не ударить лицом в грязь, самому взяться за дело и, вооружившись увесистым тесаком, я довольно легко отрезал каждому по куску. Куски эти с нехорошим кирпичным звуком брякались по тарелкам, вызывая вопросительные взгляды домочадцев. Пирог оказался очень вкусным, если бы не проблема с его поеданием; с непривычки я ободрал себе десна об его монолитную твердь. Жена и сын после нескольких попыток отказались калечиться и только допытывались как мне вообще удалось такое. Одна только трехлетняя дочька не расставалась со своим кусочком и терпеливо мусолила и обсасывала его края. В итоге основными поедателями пирога так и остались мы с дочкой. С каждым днем пирог все более каменел, невзирая на то, что находился в полиэтиленовом пакете; очевидно его твердость была вызвана не нехваткой влаги, а химическим составом. Подруги моей жены, часто посещающие наш дом очень хвалили мой пирог, хоть и не ели его (к чести их надо отметить, что они честно пытались). Я предлагал гостям алтернативный и на мой взгляд довольно приемлимый способ внедрения: Рассасывать маленькими кусосками как леденец, которые я со своей стороны брался наколоть. Некоторые соглашались и сидели потом с оттопыренной щекой в ожидании, когда пирог рассосется. А потом настало время прощаться с останками пирога; я погреб их в мусорном ведре, куда он рухнул, издав на прощание звук падающего утюга. Память о нем осталась в нашей семье надолго.

Категория: Хорошо забытое, Чтиво